Глава 103.2： Внезапная встреча со знакомым оборотнем
Вся битва в монастыре Сосновой Обители заняла от силы четверть часа — солнце еще даже не успело полностью подняться над горизонтом.
За стенами монастыря открылся бескрайний простор. Сначала их путь лежал через густой сосновый бор, где в утреннем тумане тихо перекликались птицы, а белки искали шишки. Но утренняя безмятежность была грубо нарушена: сквозь заросли, петляя и уворачиваясь от ветвей, стрелой неслась раненая тварь.
Линь Цзюе под действием Пилюли стремительного бега чувствовал себя легким, словно пушинка. Он не стал бежать по земле, а понесся прямо по верхушкам сосен, перепрыгивая с ветки на ветку и непрерывно следя за беглецом сверху.
Вслед за лесом потянулись крестьянские угодья. Осенняя жатва давно завершилась, и недавние дожди затопили пашни, превратив каждое поле в безупречное зеркало, в котором отражались рассветные облака, трава на межах и соломенные крыши деревни. И по этим водяным зеркалам, едва касаясь поверхности лапами и не проваливаясь, вихрем неслась тварь, оставляя за собой лишь быстро расходящиеся круги на воде.
Заря окрасила воду в нежный багрянец, над крышами хижин потянулись струйки дыма — идиллическая картина сельской осени. Но стоило какому-то крестьянину выйти на порог, как он в изумлении замер: прямо по воде и узким межам, едва касаясь стопами глади, с мечом в руках скользил молодой даос. Его движения были столь легки и возвышенны, что пахарь невольно принял его за сошедшего с небес небожителя.
Третий старший брат, хоть и обладал глубокими познаниями, не владел искусством внутренней алхимии, а потому постепенно начал отставать.
Единственным, кто не отставал от Линь Цзюе, была стремительная белая тень, летящая с ним плечом к плечу. То ли бегом, то ли прыжками, то ли скольжением по воздуху — лисица ухитрялась преодолевать широкие залитые поля всего в один прыжок, едва отталкиваясь от воды на середине пути.
Однако раненое чудище впереди всё же упрямо увеличивало разрыв. Погоня вела их всё глубже в горы.
Стояла глубокая осень: горные склоны пылали багрянцем увядающей листвы, а низины застилал густой приземный туман, похожий на тончайшую кисею. Линь Цзюе мчался сквозь пеструю круговерть опадающих листьев и ветвей, порой теряя цель из виду из-за тумана. К счастью, верная Фуяо понимала его без слов — она стрелой неслась внизу, своим телом указывая направление.
*Свист! Свист!*
Линь Цзюе на ходу выпустил несколько дротиков, но те лишь ушли в землю. Повинуясь заклинанию управления, они послушно вернулись к нему в руку. Нечисть бежала с невероятной скоростью — даже истекая кровью, она умудрялась отрываться от погони.
Вскоре перед ними выросла следующая вершина. Неожиданно сквозь пелену листьев к Линь Цзюе приблизился крупный ворон. Птица летела вровень с ним на небольшом отдалении, время от времени бросая на него любопытные взгляды.
—Аааууууу…
Из лесной чащи донесся протяжный, тоскливый волчий вой.
«Еще один оборотень?» — напрягся даос.
Оглянувшись, он заметил, что третий брат всё еще держится позади, поэтому не стал сбавлять ход.
Они поднялись на вершину. Весной здесь, должно быть, зеленел мягкий травяной ковер, но сейчас горный склон зарос по пояс сухим жестким бурьяном, колышущимся под порывами ветра в лучах утреннего солнца. Беглая тварь отчаянно продиралась сквозь заросли, оставляя за собой заметную просеку, и расстояние между ними стремительно увеличивалось. Линь Цзюе уже начал сомневаться, стоит ли продолжать столь далекую погоню — это могло быть опасным. Но вдруг он заметил, что на противоположном склоне трава тоже зашевелилась, словно навстречу беглецу на огромной скорости двигался кто-то еще.
Две невидимые тропы в траве неуклонно сближались. Линь Цзюе остановился и замер, вглядываясь вперед. Лисица замерла рядом, настороженно задрав голову.
На горном ветру, залитом ярким утренним светом, беглая тварь столкнулась со встречным преследователем. Послышался короткий, полный невыразимого ужаса визг, перешедший в глухой хрип. Колыхание сухой травы мгновенно прекратилось.
Линь Цзюе крепко сжал меч, готовый к любому повороту событий. Из сухих зарослей медленно поднялся рослый, плечистый мужчина. В одной руке он небрежно держал обмякшее тело беглой твари. Приминая сухую траву, незнакомец неторопливо направился к даосу. Когда он подошел ближе, Линь Цзюе с содроганием заметил, что голова нечисти была начисто откушена каким-то свирепым зверем.
Фуяо зарычала и припала к земле, готовясь к прыжку. Но Линь Цзюе показалось, что лицо этого человека ему знакомо.
— Благодетель... — Мужчина остановился в нескольких шагах и швырнул труп к ногам даоса. — Что же вы, прибыв на гору Чжоушань, не зашли проведать нас, а вместо этого спозаранку гоняетесь за всякой швалью?
С шумом крыльев крупный ворон опустился мужчине прямо на макушку. И тут Линь Цзюе наконец вспомнил — перед ним стоял тот самый оборотень-волк с горы Молот!
— Чжоушань? Так мы уже на горе Чжоушань? — изумился даос.
Оглядевшись, он понял, что в пылу погони действительно забрался глубоко в горы. Он с улыбкой перевел взгляд на волка и ворона:
— Какая неожиданная и приятная встреча!
Фуяо в недоумении склонила голову набок, переводя взгляд с хозяина на лесных жителей.
К этому моменту подоспели третий брат и младшая соученица. Третий брат, ничего не понимая, выглядел озадаченным не меньше лисицы, а вот девушка сразу узнала старых знакомцев по горе Молот и несказанно удивилась.
— Почему благодетель охотился на эту тварь? — спросил волк.
— Это долгая история... — Линь Цзюе опустил меч. Не почувствовав от лесных жителей запаха могильной скверны, он окончательно расслабился.
Осторожность была нелишней — в конце концов, от подножия горы их отделяло от силы километров десять. Однако здешний монастырь промышлял своими делишками уже не первый год, а эта парочка еще прошлым летом без боязни шла на пир к Владыке гор. Стало быть, к темным делам монахов они не имели никакого отношения, и отсутствие трупного запаха лишь подтверждало их чистоту.
Линь Цзюе вкрадце описал ночные и утренние события.
— А, эти прохвосты из монастыря Сосновой Обители, — покачал головой волк. — Они обосновались здесь много лет назад. На самом деле никакие они не монахи — настоящих служителей они давным-давно вырезали. За эти годы они погубили немало душ, хотя действовали скрытно и скромно, исключительно ради наживы. С тех пор никто из властей или истинных бессмертных так и не обратил на них внимания.
— Так вы знали об этом?
— Разумеется. Но мы не лезли в их дела, а они не трогали нас, — ответил волк. — То, что они сегодня нарвались на вас, — заслуженная кара неба.
— Вот оно как... — Линь Цзюе задумчиво нахмурился. — Но если они бесчинствовали здесь годами, куда девалось всё награбленное серебро?
— Этого я не знаю, — покачал головой лесной житель. — Сам когда-то задавался этим вопросом. Они постоянно глотали какие-то пилюли, но сами алхимией не занимались. Я прокрадывался к ним — обычные, ничем не примечательные снадобья.
— А я знаю! — вдруг подал голос ворон на голове волка. — Они меняли всё награбленное золото и медь на чистое серебро. Время от времени в монастырь наведывались другие оборотни — они забирали всё серебро до единого кошеля, а взамен оставляли пилюли!
— Ого! — Линь Цзюе искренне изумился тому, что птица заговорила на человеческом языке. Он вежливо сложил ладони в приветствии: — Поздравляю! Похоже, твой пернатый друг преуспел в самосовершенствовании и обрел разум. Твое заветное желание исполнилось.
— Всё благодаря твоей доброте, благодетель, — хором поблагодарили волк и ворон.
— Это мне стоит вас благодарить. Не перехвати вы эту тварь, она бы ушла, — Линь Цзюе коснулся раненого плеча. Упусти он врага, на душе у него еще долго было бы неспокойно.
— Пустяки, дело житейское.
— Но вы упомянули, что другие оборотни забирали серебро? — Линь Цзюе нахмурился еще сильнее. — Зачем лесным духам и нечисти человеческие деньги?
— Вот уж чего не ведаем, того не ведаем.
— Что ж, и на том спасибо.
Пока человек и лесные жители беседовали, третий брат и младшая соученица молча слушали. Лишь ворон, скосив глаз, с любопытством наблюдал за белой лисицей. Та подошла к поверженному врагу. Тварь была мертва, ее дух и остатки ци безвозвратно рассеялись в воздухе, но Фуяо всё не унималась: она деловито обнюхивала безжизненную тушу и от скуки лениво отвешивала ей легкие шлепки лапой. Ворон, наклонив голову, не мигая следил за ее играми.