Глава 92.1 Защитная магия горного духа
В другой бамбуковой хижине неподалеку тоже спорили о Пути.
Рядом с дверью на поваленном древесном стволе сидели двое молодых даосов. На том же бревне примостилась рыжая лисица, положив голову на колени Линь Цзюе. Юноша ласково перебирал ее густую шерсть, делая вид, будто ищет блох. Лисица лишь удивленно моргала своими смышлеными глазами, не понимая, что он делает, но послушно лежала смирно.
Младшая сестра тем временем притворялась, будто у нее с непривычки затекли ноги. Она вытянула их вперед, старательно массируя колени, а затем вытащила из ножен длинный меч и принялась внимательно разглядывать лезвие, проверяя, не появилось ли на нем пятен ржавчины.
На самом деле оба они обратились в слух.
— Эти стихийные потоки энергии скапливаются в основном среди величественных гор и полноводных рек, — рассуждал один из молодых даосов в хижине. — Поэтому, если хочешь совершенствоваться быстрее, нужно практиковать именно в таких местах. Я знаю несколько безлюдных ущелий неподалеку. Но, по правде говоря, долго оставаться на одном месте тоже вредно — пристанища нужно время от времени менять.
— Так вот оно что! — воскликнул его собеседник. — А я-то гадал, почему мои тренировки идут без сучка и задоринки, духовная сила крепнет, а продвижение вперед почти остановилось! Выходит, нам, практикующим магию природы, нельзя сидеть затворниками в одной обители? Нам суждено постоянно странствовать среди великих гор и рек?
— Именно так.
— А есть ли подобные места силы в окрестностях Столицы?
— Разумеется. Это Нефритовая и Кленовая горы. О Нефритовой горе знают все, а вот Кленовая известна лишь немногим.
— Благодарю за наставление, мастер!
— К чему эти церемонии...
Разговор шел о магии природы и законах гор и вод. Хотя Линь Цзюе изучал магию Инь-Ян, он понимал, что крупицы чужого опыта могут оказаться полезными — законы управления духовной энергией везде схожи. К тому же пребывание в таких местах благотворно сказывалось на здоровье и чистоте разума любого человека.
— Уже темнеет, — донеслось из хижины. — Я не стал снимать жилье на горе, так что мне пора спускаться в деревню на ночлег. Завтра снова поднимусь, чтобы продолжить нашу беседу.
Похоже, разговор подошел к концу.
Линь Цзюе и младшая сестра переглянулись. Один сохранял невозмутимое спокойствие, на лице второй застыла суровая серьезность. Стоило двери хижины скрипнуть, как они слаженно поднялись и, не оборачиваясь, зашагали прочь.
Повсюду вокруг велись беседы. Линь Цзюе и его спутница чувствовали себя заговорщиками, подслушивающими чужие тайны, но это было невероятно весело. Младшей сестре нравилась эта игра, и юноша с удовольствием ей подыгрывал.
Слева доносился звонкий голос молодого монаха:
— Как говорится, превращения вещей не имеют постоянного облика, а изменения человека не сдерживаются формой тела...
Справа вторил ему глуховатый старческий голос:
— Все, что несет на себе земля в пределах четырех морей, освещается солнцем и луной, движется по воле звезд, измеряется четырьмя временами года... Во всем этом сокрыта воля духов, порождающая диковинных тварей. Кому-то суждена долгая жизнь, кому-то — скорая кончина, но все это — лишь пути совершенствования. И только истинный мудрец способен постичь эту великую гармонию...
Здесь было невероятно шумно и людно. Гора Минчжоу превратилась в огромную праздничную площадь, где практики свободно делились опытом, не обращая внимания на чины, условности и правила.
Сгущались сумерки. На тропинках, вьющихся среди бамбуковых рощ, зажглись каменные фонари. Чем ниже спускались Линь Цзюе и младшая сестра, тем чаще им попадались не только даосы, но и бродячие воины и искатели приключений.
Впереди у обочины устроилась компания бойцов, распивавших вино.
— Мой верный тесак раньше был самой обычной железкой, которую сковал деревенский кузнец, — хвастался один из них, крупный, широкоплечий мужчина, обдавая товарищей густым винным перегаром. — Но несколько лет назад в наших краях разгулялись разбойники. Я этой саблей срубил больше сотни голов. С тех пор в сумерках, стоит мне бросить взгляд на лезвие, кажется, будто оно окутано багровым туманом. А в прошлом году я прикончил ею лесного оборотня. С того дня оружие потяжелело граммов на сто, а в воздухе свистит так, что кровь стынет. Теперь я призраков рублю так же легко, как обычных людей — одним ударом руки-ноги отсекаю!
В его речах сквозила лихая удаль, напоминающая старую поговорку: «Полководец хвалит верный меч за то, что пролил много крови». Закончив хвастаться, он взмахнул оружием, и клинок действительно рассек воздух со свистом.
Линь Цзюе не раз слышал подобные истории. Младшая сестра же, выслушав хвастуна, опустила взгляд и задумчиво посмотрела на свой меч, некогда забранный у поверженного врага.
Пока воины продолжали шумно пить, неподалеку послышались одобрительные возгласы. Стоило девушке отвести взгляд от своего клинка, как она увидела, что Линь Цзюе уже направился туда. Лисица послушно трусила следом, но, заметив, что хозяйка отстала, остановилась и нетерпеливо оглянулась.
Девушка тут же поспешила за ними.
Впереди собралась приличная толпа. Протиснувшись поближе, Линь Цзюе увидел в центре круга крепкого мужчину средних лет в грубых холщовых одеждах. Вокруг него сгрудились молодые бойцы.
— С тех пор как я тридцать лет назад постиг на Змеиной горе тайну «Защитной магии горного духа», — с улыбкой говорил мужчина в холщовой рубахе, — я довел это искусство до совершенства. Когда я призываю силу земли, мое тело становится крепче самого твердого гранита. Если кто-то из вас сможет оставить на мне хотя бы царапину — я лично выдам ему пару серебряных монет!
Линь Цзюе заинтересованно вытянул шею, всматриваясь в происходящее. Молодые воины явно сомневались в словах мастера.
— Старший, не стоит так хвастаться, — покачал головой один из них. — Если наше оружие пустит вам кровь или, чего доброго, перебьет кость, боги на этом празднике могут разгневаться на нас за непочтительность.
— Ха-ха-ха! — громогласно расхохотался великан. — Тридцать лет назад я и сам опасался стальных клинков. Ведь даже на твердом камне после удара хорошим мечом остается щербина. И будь среди вас один из тех редких мастеров оружия, что владеют легендарными клинками, я бы поостерегся. Но с вашим умением и обычными железными мечами вам меня даже не пощекотать!
Бойцы переглянулись. Линь Цзюе тоже загорелся любопытством. Судя по описанию, это было защитное заклинание стихии земли.
В его памяти всплыла старая притча о древнем полководце, который в сумерках принял лежащий у дороги валун за притаившегося тигра. Собрав все свои силы и волю, он пустил стрелу, и та по самое оперение ушла в твердый гранит. Но когда рассвело и воин понял, что перед ним обычный камень, сколько бы он ни стрелял, стрелы лишь со звоном отскакивали от валуна. В этом мире, где магия была осязаема, подобные истории случались сплошь и рядом.
Как и следовало ожидать, молодые воины, подначиваемые любопытством и азартом, потянулись за оружием.
— Уговор силу имеет! — воскликнул мастер в холщовых одеждах. — Если не сможете пробить мою защиту, с каждого по чарке вина!
— Идет!
— Тогда смотрите!
Мужчина глубоко вздохнул и замер, затаив дыхание. В это мгновение Линь Цзюе отчетливо ощутил, как внутри его тела пришел в движение круговорот пяти стихийных сил — верный признак того, что воин владел искусством ведения внутренней энергии.