Глава 88.2 Чудовище на речном пути
От нечего делать Линь Цзюе гладил лисенка по спине. Смахнув пучок выпавшей шерсти, он пустил ее по ветру и завел разговор:
— Скажи, хозяин, а часто на этой реке случаются бури?
— Коли паводка нет да водяные чудища вроде огромных ящеров не шалят, река у нас смирная, — добродушно отозвался старик. — Ветер только паруса надувает, не более. Не извольте беспокоиться, даос, посудина у меня надежная.
— Вот и славно!
— Ха-ха, если только ваш ослик сам с перепугу за борт не сиганет, точно доплывем без потерь.
— За Брата-осла можете не переживать.
— А почему вы его так величаете — «Брат-осел»?
— Да я просто за старшими соучениками повторяю, — улыбнулся Линь Цзюе. — Наверное, потому, что он появился в обители раньше нас. Раз старше по духу, значит — старший брат.
— Да уж, чудные вы люди, даосы... — покачал головой старик.
— Да бросьте вы, — отмахнулся Линь Цзюе и перевел тему: — А вообще, речной промысел — дело верное, без куска хлеба не останешься.
— Верное? Как бы не так! — вздохнул старик. — Вечно под дождем и ветром, то палит солнце, то сыпет снег. Если к старости кости не растеряешь, все равно каждый сустав ныть будет. Да и времена нынче неспокойные, пассажиров совсем мало стало.
— Да вроде не пустует пристань?
— Так вы ведь к горе Минчжоу на молебен спешите, верно?
— О? Откуда вы знаете?
— Да как про такое не знать? Такое событие! Туда сейчас толпами валят и простые паломники, и знатные господа. Только из-за этого празднества народ и зашевелился, — пояснил старик. — В обычные-то дни лодок на воде больше, чем седоков. К тому же пару недель назад тут на реке людей порешили. Власти долго воду мутили, допрашивали всех, распугали последних клиентов.
— И все же это хоть какая-то копейка, — вздохнул Линь Цзюе, невольно вспомнив дядю с тетей. — Все лучше, чем гнуть спину в поле от зари до зари, глядя в сухую землю, и за весь год не увидеть и горсти медных монет.
— Везде доля горькая... — пробормотал старик.
Пока они беседовали, из-под навеса донеслись зычные, не терпящие возражений голоса наемников. Те громко спорили о горе Няошу, оставшейся позади.
— А здешние-то неплохо устроились! Поднимешься на гору, сунешь руку в любую нору — и на тебе птица или яйца свежие. Каждый день пируй: хочешь — похлебку вари, хочешь — на углях жарь. Где еще такое изобилие найдешь?
— И не говори! Я сам к этой дичи пристрастился, за уши не оттащишь!
— Эх, жаль, скоро уедем, не видать нам больше такого лакомства...
Старик-лодочник, будучи человеком общительным, не выдержал и подал голос:
— Господа, вы преувеличиваете. Хоть птицы и мыши у нас делят одни норы, поймать пернатых не так-то просто. К тому же местные их в пищу не употребляют — грех это, да и примета дурная.
— Ваша примета — вы и бойтесь, а мы люди пришлые, нам закон не писан! — отрезал один из воинов.
— Да дело не только в вере, от этого мяса и занемочь недолго.
— С чего бы нам хворать? Ты мне тут не каркай, старик! — наемник грозно свел брови.
— Ха-ха...
Старик лишь виновато усмехнулся и промолчал.
— Да брось ты, брат Ван, — продолжил разговор его напарник. — С чего это мы птицы больше не поедим? Разве в других местах пернатых мало? Захотим — настреляем!
— Легко сказать! Дикая птица пугливая.
— Не поймаем лесную — так ласточек набьем. Делов-то!
Услышав это, лодочник снова не сдержался:
— Побойтесь неба! Ласточка — птица домашняя, божья тварь. Кто же ласточек ест?
— Слышь, дед! Правил бы ты своей посудиной да помалкивал. Что за привычка в чужие разговоры соваться? Мир велик, если у вас их не едят, это не значит, что везде так!
— Вот именно, в наших краях ласточками не брезгуют! — хохотнул второй. — Мы сегодня утром на постоялом дворе прямо под крышей двух штук сбили да зажарили.
— Ну да, ну да... — закивал старик, силясь сгладить неловкость, но стоило ему осознать смысл сказанного, как его рука на румпеле дрогнула, а лицо вытянулось от ужаса.
— Ч-что вы сказали, господин?
— Ты чего всполошился, старый? Веди лодку ровно!
— Вы... вы правда сегодня утром съели ласточек?
— Ну съели, и что с того? Тебе какое дело?
— Воистину съели?!
— Да что с тобой, старик!
— О господи! Беда! — старик побледнел как полотно и принялся судорожно разворачивать парус, пытаясь повернуть тяжелое судно обратно к берегу прямо посреди глубокой реки. — Да разве вы не знали?! Тому, кто пускается в путь по воде, смерть как нельзя есть ласточек!
— Что за вздор? С какой стати на воде нельзя есть ласточек? И что нам сделается?
Однако не успел наемник договорить, как палуба ушла у него из-под ног.
Вокруг по-прежнему сияло мирное небо и плыли редкие облака, но баркас вдруг зашвыряло на волнах с невиданной силой.
*Топ-топ-топ!*
Оба воина мгновенно вскочили и, хватаясь за борта, выбежали на нос, вглядываясь в воду.
Спокойная доселе речная глубь внезапно вздыбилась.
Впереди закипели яростные валы. Сперва мелкие, они стремительно росли, накатывая один за другим, словно на дне пробудилось древнее чудище, ворочаясь и разгоняя воду. Баркас швыряло на этих гребнях вверх и вниз, точно щепку.
Самое странное — позади судна река оставалась гладкой как зеркало.
*Бабах!*
Из воды с грохотом вырвался мощный водяной столб. Словно яростный смерч, он устремился прямиком на стоящих на палубе воинов.
Но бродячие наемники, постигавшие суровый путь клинка, недаром ели свой хлеб. Каковы бы ни были их повадки, реакция их не подвела. Один резко подпрыгнул вверх, другой ужом скользнул в сторону, чудом разминувшись со свирепым потоком.
Но стоило им приземлиться, как судно сильно накренилось. Оба едва удержались на ногах.
*Бабах! Бабах!*
Вслед за первым взлетели еще два водяных вихря.
Едва восстановившие равновесие воины оказались застигнуты врасплох. Уклониться они не успели. Струи толщиной с добрый чан ударили в них с сокрушительной силой, против которой человеческие мышцы были бессильны, и разом сшибли обоих за борт.
— Кх... Спаси...
Раздался отчаянный плеск воды и невнятные захлебывающиеся крики.
Линь Цзюе едва успел затолкнуть младшую сестру обратно под навес. Он видел, как несчастные отчаянно барахтаются в воде, силясь удержаться на плаву — плавать они умели, но плохо. Юноша бросился назад, чтобы схватить свой дорожный посох, но не успел сделать и шага. Что-то невидимое и стремительное резко дернуло тонущих вниз. Раздался громкий всплеск, и оба воина мгновенно скрылись в темной речной глубине.