Глава 78.1 Праздник Фонарей
Даосы добрались до уездного города Ихянь перед самыми сумерками. У городских ворот по-прежнему несли дозор несколько стражников с копьями. Однако в этот раз, едва завидев троих путников с захудалым осликом и рыжей лисицей, стража преисполнилась почтения. Они даже не стали требовать у Седьмого брата даосскую грамоту и сразу расступились, пропуская их внутрь.
— Проходите, мастера, милости просим.
В городе было шумно и оживленно как никогда.
Сумерки еще не успели окончательно сгуститься, а улицы уже украсились бесчисленным множеством разноцветных фонарей самых причудливых форм. Множество людей из дальних деревень потянулись на праздник в уездный центр. Знатные и богатые девицы, обычно не покидавшие своих покоев, сегодня вышли на прогулку при полном параде, а молодые книжники и поэты неторопливо прогуливались вдоль лавок в надежде встретить свою судьбу и пережить романтическое приключение.
— Великий праздник Фонарей! В такую ночь даже если в город проберется какой-нибудь оборотень, он наверняка пришел просто поглазеть на огни, — Седьмой брат, любивший повеселиться, не скрывал своего радостного предвкушения. — Первым делом — в уездную управу!
— Хорошо, — согласился Линь Цзюе.
Юноша шел по улице, с любопытством озираясь по сторонам. Он словно наяву очутился внутри прекрасных стихов о праздничных огнях, где благородные господа обмениваются любезностями, а молодые люди находят свою любовь.
Прохожие то и дело обращали на него внимание.
То обычный горожанин, то купец у дверей своей лавки уважительно кивали ему, а некоторые и вовсе вежливо здоровались на расстоянии:
— Мастер Линь! И вы пришли полюбоваться праздником?
— Приветствую вас, мастер Линь! Мое почтение!
Линь Цзюе в ответ неизменно складывал руки в вежливом поклоне.
Многие лишь удивленно переглядывались, завидев бегущую рядом лисицу, пораженные тем, как хорошо этого юного даоса знают в городе.
— Младший брат, когда это ты успел стать здесь столь известным? — с легким удивлением спросил Седьмой брат.
Младшая сестра тоже с любопытством уставилась на юношу.
— Это все благодаря нашей прошлой поездке с Третьим братом, — смущенно ответил Линь Цзюе. — Мы тогда поймали мышиных воров, укравших серебро у торговцев, а на следующее утро мне пришлось сразиться с колдуном прямо на улице, на глазах у толпы.
— Несколько месяцев прошло, а они все помнят. Видно, ты произвел на них сильное впечатление.
— Это заслуга Третьего брата, — покачал головой юноша и ласково потрепал по голове бегущую рядом Фуяо. — К тому же люди помнят не меня, а просто даоса с рыжей лисой.
— Как бы то ни было, нам это только на руку. Наше дело пойдет куда быстрее.
— Твоя правда...
Вскоре троица подошла к воротам уездной управы.
Чтобы устраивать уличные представления в праздничные дни, требовалось получить официальное разрешение местных властей.
Сегодня уездный судья наверняка отдыхал, да и сама управа уже должна быть закрыта. Однако судья обычно жил прямо при ведомстве, а поскольку сбор средств на строительство кумирни для Четвертой тетушки с Пика Ножниц совершался с благословения небесных сил и не преследовал корыстных целей, даосы решили зайти и спросить разрешения.
Не успели они приблизиться к воротам, как те со скрипом отворились.
На пороге показался стражник с саблей на поясе, собиравшийся на дежурство в город. Завидев гостей, он застыл как вкопанный.
— Уважаемые мастера!
Это был именно тот стражник, Пань И, который не так давно доставил им на вершину письмо. Он прекрасно помнил и юного даоса, и его огненную лисицу. При виде гостей в его памяти мгновенно ожила затерянная в снегах горная обитель, а на языке снова появился чудесный вкус того горячего чая и ароматного рисового вина.
Мужчина торопливо подошел к ним, выказывая глубочайшее почтение. Впрочем, в его глазах мелькнула легкая тревога:
— Мастера, что привело вас в город? Неужели у нас снова объявилась какая-то нечисть?
— Ну что ты, до великих мастеров нам еще далеко... — мягко улыбнулся Линь Цзюе и подробно изложил стражнику цель их визита.
Пань И заметно повеселел и облегченно выдохнул:
— Вот и славно! Наш судья как раз давал последние указания перед уходом и еще не успел покинуть управу! Буквально на днях он сокрушался, что дороги завалены снегом, и обещал с приходом весны лично подняться в горы вместе с областными чиновниками, чтобы засвидетельствовать вам свое почтение. Если он узнает, что вы здесь, он будет несказанно рад.
Стражник поспешил проводить даосов во внутренний двор.
Там они как раз столкнулись с уездным судьей Чэнем, который уже собрался выйти на праздничные улицы.
— Господин судья! — окликнул его Пань И.
— Пань И? Кто эти люди?
— Господин судья, позвольте представить: эти благородные даосы прибыли к нам с Пика Фуцю горы Ишань, из Обители Фуцю.
Судья Чэнь, прослышав, что перед ним те самые даосы, которые изгнали из города колдуна и к которым даосы с горы Циюнь отправляли гонца с благодарственным письмом, мгновенно преобразился в лице, став исключительно вежливым.
— Приветствую вас, мастера. Что привело вас к нам? — спросил он, и в его глазах, как и у стражника до этого, промелькнула тень тревоги.
— Не беспокойтесь, господин судья, — поспешил успокоить его Седьмой брат и изложил суть дела.
Морщины на лбу чиновника разгладились.
— Надо же! — изумленно воскликнул судья. — Если столь почтенный лесной дух обрел великие заслуги и готовится стать божеством-хранителем, к чему вам собирать медные гроши с простых горожан? Уездная казна может полностью взять на себя расходы по строительству кумирни!
— Ваш жест достоин всяческого уважения, господин судья, но этот путь принесет мало пользы, — вежливо отказался Седьмой брат.
Линь Цзюе прекрасно понимал его мотивы. Лесные духи по своей природе были существами дикими, и путь к законному признанию Небесами для них был усеян преградами. Кумирня, построенная на добровольные пожертвования сотен простых людей, дарила будущему божеству гораздо больше силы и защиты, нежели казенное здание.
— Мы лишь хотели спросить, сколько серебра нам нужно заплатить в казну уезда за разрешение устроить сегодня уличные представления ради сбора средств?
— Ну что вы! — твердо покачал головой судья Чэнь. — Вы — мастера истинного Дао из знаменитой обители. Ваше представление не только порадует горожан в этот праздничный вечер, но и напугает притаившихся во тьме воров и злых духов. К тому же сбор средств на блае дело — это истинный подвиг благочестия. С какой стати мне брать с вас плату?
Судья решительно взмахнул рукавом:
— Выбирайте любое место на праздничной площади. А Пань И будет сопровождать вас и следить за порядком.