Глава 77.1 Сбор пожертвований
Время пролетело незаметно, и вот наступил канун Нового года.
Поскольку пол в комнате был ледяным, Линь Цзюе притащил соломенный матрас Фуяо и уселся на него, скрестив ноги. Маленькая лисица устроилась рядом, не сводя с него пристального взгляда.
В руках юноша держал обычную сухую ветку.
Сосредоточившись, он провел ладонью по дереву, вливая в него невидимую духовную силу, а затем небрежно бросил ветку на пол.
Фуяо инстинктивно повернула голову вслед за летящим предметом, но, к счастью, не бросилась его ловить.
Линь Цзюе неотрывно смотрел на ветку и тихо зашептал замысловатые, труднопроизносимые слова заклинания.
Шорох...
Сухая ветка покатилась по полу.
— Тяф? — лисица удивленно склонила голову набок, уставившись на деревяшку.
Юноша сменил интонацию заговора.
Ветка резко взмыла в воздух.
Под быструю, отрывистую череду заклинаний деревянный прутик принялся кружить по комнате, то взлетая к потолку, то резко уходя в стороны.
Наконец ветка бессильно упала на пол. Линь Цзюе облегченно выдохнул.
В последнее время он не уделял этой технике слишком много времени, поскольку все его силы уходили на изучение алхимии. Тем не менее, время от времени практикуясь, он сумел полностью освоить это искусство.
Само по себе Заклятие управления не было слишком сложным для понимания. Трудно было довести его до автоматизма.
Поскольку управление вещами в этой технике завязано исключительно на заговорах, заклинателю необходимо знать множество различных словесных формул для каждого действия предмета. Чтобы ветка продолжала летать, читать мантру приходилось без остановки. А чтобы предмет повиновался малейшему движению мысли, слова нужно было произносить очень быстро и четко, что требовало долгих месяцев упорных тренировок.
Линь Цзюе выделил у этой магии два существенных недостатка.
Во-первых, она не позволяла управлять случайными вещами на расстоянии. Нельзя было просто поднять в воздух камень у дороги, сухую ветку или чужой меч на поясе противника. Предмет сначала требовалось взять в руки и насытить особой духовной силой, и только после этого он становился послушен заговорам.
Во-вторых, заклинатель был привязан к непрерывному чтению мантры.
Тот лысый чернокнижник, с которым они столкнулись в городе, владел этой магией в совершенстве, но даже он предпочитал прятаться в укрытии во время боя. Чтобы научиться одновременно уклоняться от ударов противника и без запинки читать длинные заклининия, требовалось приложить колоссальные усилия. Да и в любом случае магу приходилось делить свое внимание надвое.
Именно поэтому Линь Цзюе решил не тратить на эту технику слишком много сил.
Юноша перевел дыхание. Прямо перед ним стояла лисица, смешно склонив голову набок. В ее чистых глазах читалось крайнее недоумение.
Линь Цзюе подумал, что зверушка поражена летающей веткой или заинтересовалась новой игрой. Но Фуяо лишь опустила взгляд на соломенный матрас, на котором восседал хозяин, осторожно поставила на него одну лапку, а затем снова выразительно посмотрела на юношу, наклонив голову в другую сторону.
— А, прости... — улыбнулся Линь Цзюе.
Он поднялся и вернул матрас законной владелице.
Как раз в этот момент со двора донесся звонкий голос Младшей сестры, звавшей его к столу.
***
Из монастырской кухни разносился удивительный, богатый аромат.
В нем смешались запахи десятка изысканных специй. За время долгого томления у печи жир растопился, напитав мясо соком, и от одного этого запаха у даосов невольно текли слюнки.
Братья то и дело косились на двери кухни, но бросить свои дела сейчас никто не мог.
Третий брат аккуратно защипывал края ровного полумесяца из теста, сквозь тонкие стенки которого уже угадывалась сочная начинка. Посмотрев на свои труды, он озадаченно сравнил получившийся пельмень с идеальным образцом, который Линь Цзюе выложил на широкое сито.
— Младший брат, у меня так получается? — спросил он.
— Вполне прилично, — подбодрил его Линь Цзюе, раскатывая скалкой очередную порцию теста. — Главное, чтобы края были плотно зажаты.
— Ну, тогда ладно, — Третий брат с облегчением выложил свое творение на поднос.
Остальные братья то и дело переглядывались, перенимая друг у друга приемы. С каждой минутой гора аккуратных пельменей росла, и вскоре им пришлось притащить еще одно плетеное сито.
Даже даоса Облачного Журавля удалось увлечь общим делом: старец, прищурив глаза, сосредоточенно лепил свой первый новогодний пельмень.
И само это блюдо, и процесс его приготовления были для обитателей монастыря в новинку, но они так доверяли кулинарному чутью Линь Цзюе, что послушно выполняли любое его указание.
Постепенно горы окутали сумерки.
Кухня наполнилась пляшущими отблесками огня. Вспышки пламени отбрасывали на стену длинную тень Младшей сестры, следившей за очагом. Линь Цзюе приподнял тяжелую деревянную крышку котла, и в лицо ему ударил густой столб пара, окрасившийся в золотистый цвет от света печи.
В кипящей воде весело бурлили десятки белых полумесяцев.
Юноша принялся ловко вылавливать их широким черпаком.
— Неси на стол, — кивнул он Младшей сестре.
Сам он быстро ополоснул котел, налил туда свежей воды и оставил греться на угасающих углях — позже горячая вода пригодится для мытья посуды. Только после этого он вышел во двор.
На улице еще окончательно не стемнело, на горизонте догорали последние отблески заката. Рядом со старой сосной Седьмой брат, взобравшись на табурет, вешал на ветви яркие бумажные фонарики. Стоило ему прошептать короткое заклинание, как внутри бумажного купола загорался мягкий теплый свет, похожий на вечернюю зарю.
Сквозь приоткрытую дверь трапезной было видно, как внутри поднимаются клубы ароматного пара, а комната залита ярким светом свечей.
Третий брат как раз тащил из погреба кувшины с вином.
Младшая сестра весело торопила Линь Цзюе, подбежав к нему. Седьмой брат, закончив с фонариками, тоже звал его к столу.
Даже в этой суровой горной глуши отчетливо ощущалось дыхание великого праздника.
Линь Цзюе занял свое место.