Глава 72.2 Дух на песке
Ветви сосны оставались неподвижными, хвоя не осыпалась, но подвешенное писало медленно пришло в движение. Словно подгоняемая невидимым дыханием, игла принялась выводить на песке аккуратные, ровные строчки.
Линь Цзюе подался вперед. Младшая сестра с зажатой в руке лепешкой тоже вытянула шею, хотя читать она училась всего пару месяцев и знала мало знаков.
Линь Цзюе ласково взглянул на нее и негромко прочитал вслух:
*«Весенний ветер ласкает ветви ивы, зелени нет конца;*
*А у приюта дорожного — долгая грусть расставания».*
Строки были написаны изящным каллиграфическим почерком.
— И что это значит? — непонимающе нахмурилась девочка.
— Слово «ива» созвучно с твоей фамилией Лю и названием твоей родной деревни. А сами стихи описывают весенний пейзаж — как раз то время, когда мы покидали родные места. Помнишь, у входа в твою деревню, возле пруда, как раз росли плакучие ивы? И эти строчки пропитаны грустью разлуки, — мягко объяснил Линь Цзюе.
— Ой... — тихо выдохнула девочка, пораженная до глубины души.
Тем временем писало ненадолго замерло, а затем снова заскользило по песку. Линь Цзюе почувствовал едва уловимое колебание духовной силы, исходившее неизвестно откуда.
*«Хочется вверить эти чувства ясной луне;*
*Пусть плывет за тобой до самого края небес».*
Линь Цзюе на мгновение нахмурился, вглядываясь в написанное, и вдруг улыбнулся, разгадав шараду.
— Но ведь про тебя здесь ничего не сказано, брат! — разочарованно заметила Младшая сестра.
— В этих стихах скрыта загадка, — пояснил юноша. — Смотри: слово «приют» из второй строки и слово «вверить» из третьей записываются знаками, которые, если соединить их вместе, образуют иероглиф «Шу». А деревня, откуда я родом, называется деревней Шу.
— Ого! — Младшая сестра изумленно округлила глаза.
— Ну как? — Шестой брат с улыбкой перевел взгляд на учеников.
— Потрясающе, — задумчиво произнес Линь Цзюе.
— Настоящее волшебство! — восхитилась девочка.
— Ха-ха! Наш младший брат парень сметливый. Он наверняка сейчас ломает голову, откуда дух все это узнал, — расхохотался Третий брат, который успел хорошо изучить характер Линь Цзюе. — Спорим, он думает, что дух просто давно знаком с нашей обителью или с Шестым братом и просто считал эти мысли из его головы? Ну же, Шестой, покажи ему что-то посерьезнее!
Дворик наполнился добродушным смехом.
— Да нет, что вы... — Линь Цзюе смутился. Его действительно посещали подобные мысли, но он испугался, что своими сомнениями может обидеть невидимого гостя. Юноша торопливо поклонился в знак почтения и поспешил перевести тему: — Давайте лучше спросим про уезд Ихянь.
— Спрашивай сам, — Шестой брат вновь бережно разгладил песок дощечкой.
(Этот перевод распространяется бесплатно на LiNovel.ru. Поддержите переводчиков, читая оригинал там.)
Линь Цзюе немного помолчал, подбирая слова, а затем обратился к замершей игле:
— Уважаемый дух-прорицатель, дозволь узнать: кто стоит за крысиными демонами, воровавшими серебро в Ихяне? И для чего им понадобились эти деньги?
Вокруг стола воцарилась тишина. Даосы замерли, ожидая ответа. Даже даос Облачный Журавль устремил пристальный взгляд на песок.
Однако писало на веревке долго оставалось неподвижным.
Когда Линь Цзюе уже начал корить себя за то, что задал два вопроса сразу и тем самым нарушил правила обряда, игла наконец вздрогнула и заскользила, оставляя глубокие следы:
*«Опало немало цветов под мягким дыханием ветра;*
*Луна скрылась в тучах густых — я говорить не смею».*
Прочертив эти две строки, писало остановилось. Линь Цзюе слегка вздрогнул и замолчал. Ответ духа подтвердил его худшие опасения.
Хоть те крысы-оборотни в Ихяне и казались слабыми тварями, которых любой смельчак, способный выдержать усыпляющий туман, мог разогнать обычной дубиной, за ними явно стояла грозная сила. Судя по количеству грызунов и тому, что в дело оказались замешаны люди, отмеченные печатью смерти, истинный кукловод был невероятно могущественен.
— А смогут ли прибывшие божества, которых призвали даосы с горы Циюнь, разобраться в этом деле и уничтожить зло? — задал он следующий вопрос.
Снова потянулись долгие мгновения молчания. Наконец нить качнулась, и игла зашуршала по песчинкам:
*«Пусть воют ветры и бушует метель, неся ненастье;*
*В конце концов тучи рассеются, и проглянет ясный лик луны».*
Вглядываясь в эти строки, Линь Цзюе погрузился в раздумья.
Все указывало на то, что заговорщик — будь то человек или могущественный демон — невероятно опасен, и дух попросту побоялся назвать его имя напрямую. Тем не менее, прорицатель верил, что призванные даосами с горы Циюнь небесные посланники или истинные боги в конце концов разрешат эту беду. Оставалось лишь гадать: было ли это истинным пророчеством или просто логическим умозаключением.
— Ну вот, дух ушел, — улыбнулся Шестой брат. — Помни, младший брат: даже самый мудрый прорицатель не всеведущ. Его слова — лишь пища для размышлений, верить им слепо нельзя. В действительно важных делах лучше полагаться на собственные силы.
— Твоя правда... — согласился Линь Цзюе.
— Братья, а кто будет доедать крошки со дна миски? — раздался рядом звонкий голос Младшей сестры. Она уже успела расправиться со своей лепешкой и теперь с вожделением разглядывала остатки еды. — Хоть они и самые мелкие, зато зажарились лучше всего — хрустящие, ароматные! Никто не хочет?
— Да забирай уже все, лакомка, да давай прибираться на столе.
— Брат, иди отдыхать, — Младшая сестра заботливо подтолкнула Линь Цзюе. — Ты два дня провел на ногах, намаялся. Я сама тут все соберу, и посуду вымою.
— Ну, хорошо...
Линь Цзюе действительно едва держался на ногах от усталости. Он поднялся из-за стола и направился к себе. Прохладный ночной воздух обещал крепкий, глубокий сон.
В ту ночь ему снились странные, путаные сны.
В них причудливо переплеталось все пережитое за последние дни: безликие чудовища у подножия гор, таинственный и грозный Хозяин гор из Ишани, которого он никогда не видел, величественный Император Юйцзянь и благородный Владыка Или. А под утро в его сны без спроса явились даос Цинсюань и прекрасная воительница Цзян Нин, с которыми он мельком встретился на рассвете в городе.
Его разум, очарованный миром чудес и древней магии, окончательно погрузился в круговорот таинственных преданий.