Глава 68.1 Лишь добро и зло
На следующее утро два даоса, несколько паломников-купцов, лисица и осел снова отправились в путь, спускаясь с горы.
На спине осла по-прежнему висели две бамбуковые корзины, застеленные мягкой тканью. В них смирно сидели кошки.
Там были не только три кошачьих оборотня с Пика Ножниц, но и еще четыре монастырские кошки, которые, хоть еще и не обрели разум, уже напитались духовной силой. Их тоже решили взять с собой на охоту.
При посторонних кошках-оборотнях помалкивали, лишь изредка высовывали мордочки из корзин, с любопытством оглядываясь по сторонам, словно пытаясь понять, где они едут. Лисичка бежала по тропе рядом с Линь Цзюе.
В город они вошли, когда солнце уже клонилось к закату.
Услышав от даосов, что вернуть серебро полностью может и не удастся, а действовать нужно как можно скорее, купцы тут же принялись спорить, к кому в дом идти в первую очередь.
Один кричал, что у него деньги украли совсем недавно, а значит, их легче всего отыскать. Другой возражал, что справедливость требует сначала помочь тем, кто пострадал первым. Кое-кто даже пытался всучить даосам монеты «на чай», но Третий брат Цзин Ци от пожертвований отказался, лишь махнув рукой и велев вести их в самый ближайший дом.
В лучах заходящего солнца путники снова проходили мимо храма местного бога-покровителя.
Линь Цзюе удивленно притормозил: сегодня у ворот храма собралась внушительная толпа. В основном это были крепкие мужчины с обнаженными торсами — простые работяги, чьи мускулы блестели от пота. Перед ними стоял опирающийся на клюку старик.
— А что здесь происходит? — полюбопытствовал Линь Цзюе.
— Да все из-за тех же краж, — вздохнул один из сопровождавших их купцов. — Мы ведь исправно молились нашему покровителю Чэню, а толку? Нечисть совсем распоясалась, даже у паломников прямо в храме деньги воруют! Вот люди и возмутились. Говорят, надо разбить старое изваяние, выбросить его, а на его место пригласить статую Владыки Или.
— А что за старец стоит впереди?
— А, это почтенный Лю, один из самых уважаемых мужей в нашем уезде, — пояснил купец. — Разбить статую бога хотят многие, да только боятся гнева небес. Лишь почтенный Лю отважился возглавить людей. Он не просто пользуется всеобщим уважением — он с юных лет слыл истинно благородным мужем, за всю жизнь не совершившим ни единого бесчестного поступка. Даже если разгневанный дух явится к нему за объяснениями, старик, не колеблясь, прогонит его своей клюкой!
— Вот оно как, — кивнул Линь Цзюе, погружаясь в раздумья.
В этом мире духи, призраки и даже мелкие божества питали глубокое уважение к людям безупречной нравственности. И дело было вовсе не в том, что сама по себе добродетель обладала какой-то магической силой.
Люди относились к вере прагматично: если бог не помогает, его меняют на другого. Но даже если старый покровитель оказывался бесполезным, обыватели все равно трепетали перед ним, боясь мести или того, что божество донесет на них высшим силам, припомнив былые грехи. И лишь человек с абсолютно чистой совестью, уверенный в собственной правоте, мог без страха противостоять духам. Такой человек имел право как воздвигнуть храм, так и разрушить его.
В этих законах мироздания крылась своя, особая прелесть.
Вскоре путники подошли к усадьбе богатого купца по фамилии Ян. Дом был просторным, а семья — многочисленной.
Хозяин, хоть и безумно волновался, приличий нарушать не стал. Почтенный Ян сначала велел слугам подать даосам чай, а сам поспешил во внутренний двор.
Когда Линь Цзюе снял корзины с осла и выпустил семерых кошек, хозяин дома как раз вернулся, бережно неся свой ларец. Это был тяжелый деревянный сундук, наглухо окованный толстыми полосами железа.
Однако сейчас на крышке зияла рваная, грубо прогрызенная дыра.
— Наше серебро хранилось здесь, — сокрушался купец Ян. — Мы ведь знали, что в городе орудует нечисть, и все говорили, будто воришки — это какие-то карлики. Мы думали, окованный железом ларь им не под силу. Но поглядите — железо пробито насквозь!
Полосатая кошка с Пика Ножниц поднялась на задние лапы и принялась тщательно обнюхивать края дыры. Две другие кошки с любопытством наблюдали за ней.
Линь Цзюе задумался.
Он пытался понять: то ли крысы-оборотни внезапно обрели небывалую силу, то ли это изначально был их хитрый замысел. Сначала красть по мелочи, чтобы заставить людей собрать все сбережения в крепкие сундуки, а затем разом вскрыть эти хранилища? Или же у оборотней просто не осталось выбора — жители уезда Ихянь, напуганные кражами, заперли все деньги в железные лари, и тварям пришлось приложить немало усилий, чтобы прогрызть металл?
В этот момент Линь Цзюе заметил, что его лисичка принюхивается к воздуху, устремив взгляд в глубину двора.
Цзин Ци тоже обратил на это внимание. Они переглянулись.
— Пойдем проверим, — негромко сказал Третий брат.
Оба даоса быстро доели по кусочку поднесенного пирога, сделали по глотку чая — вот и весь их ужин, — после чего поспешили за лисицей.
Уходя, Цзин Ци негромко бросил через плечо:
— Почтенные спутники, прошу вас следовать за мной.
Три кошки-оборотня тут же прервали свои дела и бесшумно заскользили следом. Четыре монастырские кошки сначала замешкались, но полосатая вожатая коротко мяукнула на них, и те послушно бросились догонять остальных.
Лисица бежала впереди, за ней следовали даосы, а замыкала шествие кавалькада из семи разномастных кошек.
Они вышли к восточной стене усадьбы.
Здесь, в тени раскидистого декоративного дерева, раскинулся живописный сад камней, покрытый зеленым мхом. За одним из валунов скрывалась неприметная нора.
Маленькая лисичка остановилась у лаза, положила лапку на камень и серьезно посмотрела на Линь Цзюе.
Юноша наклонился, осматривая нору.
У входа лаз был шириной с крупную глиняную пиалу, но дальше он заметно расширялся. В такой ход без труда могли пролезть крысы размером с кошку или даже сами оборотни в своем получеловеческом обличье.
— Спасибо тебе, — Линь Цзюе ласково погладил лисичку по голове. Малышка вела себя на удивление чинно и сосредоточенно, словно понимала всю важность происходящего.
— Младший брат, тот заброшенный храм, где вы в прошлый раз ловили крыс — это ведь был храм бога земли на окраине? — спросил Цзин Ци.
— Да.
— Отсюда до него путь неблизкий.
— Пожалуй.
— Неужели эти твари прорыли ходы под всем уездом Ихянь? — нахмурился Цзин Ци. — Или под каждым кварталом живет своя стая?
— Трудно сказать.
Повернувшись к хозяину дома и слугам, Цзин Ци вежливо попросил:
— Мы приступаем к изгнанию нечисти. Если под землей найдется ваше серебро, мы его поднимем. А вас попрошу временно удалиться. Желательно подальше отсюда.
— Да-да, конечно, мы уходим... — поспешно закивали хозяева.
Когда слуги скрылись в доме, Цзин Ци повернулся к полосатой кошке и поклонился:
— Прошу вас, почтенная союзница.
— К чему эти церемонии, уважаемый? — лениво отозвалась кошка. — Мы ведь соседи и старые друзья. Наша Четвертая тетушка дала слово вашему учителю, да и плату мы обсудили. К тому же Четвертая тетушка скоро должна завершить свое делание и обрести божественный чин, так что поддержка вашей обители нам еще пригодится.
«Надо же, как складно говорит эта кошка», — подумал Линь Цзюе.
— Почтенная заступница, будьте осторожны. Здешние крысы умеют принимать человеческий облик и используют оружие, — счел нужным предупредить он.
Полосатая кошка окинула его снисходительным взглядом:
— Где это видано, чтобы крысы обижали кошек? Мы живем на горе Ишань уже тысячу лет, неужели ты думаешь, что у нас не найдется пары приемов против этих грызунов?
С этими словами она, грациозно покачивая хвостом, подошла к лазу и одним мягким движением скрылась в темноте норы.
Остальные кошки с Пика Ножниц без колебаний нырнули вслед за ней. Наверху остались лишь четыре монастырские кошки — полосатая, пестрая, рыжая и черно-белая. Они то с любопытством заглядывали в нору, то оборачивались на даосов.
— Мяу... — донесся из темноты призывный клич.
— Ступайте, — напутствовал их Цзин Ци, хоть и не владел языком животных. — Почтенные соседи с Пика Ножниц направят вас.
Кошки одна за другой скрылись в лазе.