Глава 67.2 Соседи с Пика Ножниц
На дворе уже стемнело, и в тусклом свете кухонной лампы кошачьи глаза ярко светились зеленым. Оглядев юношу, она вдруг заговорила тонким, слегка шипящим голоском:
— Так это ты новый ученик Обители Фуцю? Тот самый, что повадился рубить хворост на нашем Пике Ножниц? Это тебе мы завтра помогаем ловить крыс в городе?
Линь Цзюе опешил.
Следом за первой кошкой в кухню бесшумно вошли еще две. Услышав слова своей товарки, они тоже оглядели Линь Цзюе, подошли ближе, принюхиваясь к воздуху, и принялись негромко перемяукиваться, словно оценивая его достоинства.
— А он ничего.
— Да, крепок, и духовная сила в нем чувствуется.
— Жаль только, кошки у него нет.
— Дикарь, стало быть?
Кошки общались совершенно свободно, не обращая внимания на людей.
— Но у него, кажется, есть лиса.
— Лиса? Фу, от лис вечно воняет!
— Сразу видно, что ты еще глупая! Лисы пахнут только тогда, когда сильно напуганы. Должно быть, даосы научили эту лисичку не бояться, поэтому от нее пахнет очень даже приятно.
— Ну, раз есть лиса, то уже не совсем дикарь.
Линь Цзюе слушал их перепалку в легком замешательстве. Он медленно положил посуду, повернулся к младшей сестре и увидел, что та смотрит на него широко распахнутыми от изумления глазами.
Они обменялись взглядами, и в головах обоих промелькнула паническая мысль.
Какое совпадение — сегодня на ужин они тоже ели грибы!
— Брат...
— Да уж...
Линь Цзюе постарался сохранить невозмутимый вид. Он спокойно вымыл руки, стряхнул воду и вышел во двор. Девочка безмолвной тенью последовала за ним.
Спустя несколько минут во внутреннем дворе обители на деревянных ступенях чинно уселись три кошки. Цзин Ци и Линь Цзюе уважительно поклонились им.
— Прошу простить мою давешнюю грубость, — вежливо произнес Линь Цзюе.
— И мою тоже, — добавила младшая сестра.
— Да ладно вам, мы не в обиде, — снисходительно отозвалась сидевшая впереди полосатая кошка. — Нам и самим было жутко любопытно поглядеть на нового ученика обители. Все-таки мы давние соседи.
— Рад, что почтенные дамы нас поняли.
— Мы поможем вам завтра изловить этих вредителей, но давай договоримся сразу. По закону наших предков, мы не едим крыс, обретших разум. Поэтому за каждую пойманную тварь ваша обитель должна будет выдать нам по одному жирному вьюну в качестве платы за труды.
— Договорились, без проблем.
— Ну и славно, — полосатая кошка лениво принялась облизывать лапку. — В ловле крыс нам равных нет.
В этот момент из-за угла любопытно высунулся монастырский рыжий кот. Полосатая кошка бросила на него строгий взгляд и молниеносным ударом лапы отвесила ему звонкую оплеуху, заставив покатиться кубарем.
Рыжий кот с позорным мяуканьем скрылся в темноте.
Договорившись встретиться завтра утром, Цзин Ци проводил Линь Цзюе до его комнаты. По дороге он пояснил:
— Эти кошки практикуют магию на Пике Ножниц. Они жили здесь еще до того, как наш Патриарх, даос Укротитель Гор, перенес сюда обитель. С тех самых пор мы поддерживаем с ними теплые соседские отношения, так что относись к ним с почтением. Те кошки, что сейчас живут у нас в монастыре — их обычные потомки, не обретшие разум. Но если кто-то из них однажды пробудит дух, то сразу уйдет на Пик Ножниц, возвращаясь к истокам.
Цзин Ци остановился у дверей комнаты Линь Цзюе и достал из рукава небольшую деревянную фигурку в виде боба:
— Да, чуть не забыл! Давай-ка я научу тебя заклинанию призыва бобовых солдат. Наше искусство вырезания воинов берет начало от легендарной магии призыва солдат из бобов, поэтому и заклинание у нас общее. Чтобы пробудить воина, нужно произнести: «Падет боб, взметнется ветер, явится предо мной воинство!». Я обычно произношу эти слова про себя, но тебе поначалу нужно читать их вслух, одновременно вливая каплю духовной силы в фигурку перед броском.
— «Падет боб, взметнется ветер, явится предо мной воинство...» — тихо повторил Линь Цзюе, бережно принимая фигурку.
— Чтобы отозвать воина обратно, произнеси: «Вернись, дух, в волшебный боб, отступи, воин, за Великую стену!».
— И это сработает у любого?
— Конечно нет, — покачал головой Цзин Ци. — Это лишь слова для пробуждения магии. А вот послушается ли тебя воин, зависит от характера неприкаянной души, что сокрыта внутри. Тот лучник, которого я давал тебе в деревне Сяочуань, уже знает тебя и помнит, что ты мой младший брат, так что он подчинится твоему приказу.
— Вот как...
— Можешь попробовать прямо сейчас, но не увлекайся. Беспокоить моего старого друга без нужды — не слишком вежливо, — добавил Цзин Ци. — Судя по рассказам купцов, завтрашняя охота с помощью кошек с Пика Ножниц должна пройти легко. Но меня тревожит, что за этими крысами может стоять кто-то более опасный. Хоть мы и будем в городе, нужно подготовиться ко всему.
— Но ведь Второй брат сообщил обо всем даосам из монастыря на горе Циюнь. Неужели от них нет вестей?
— Кто знает? — Цзин Ци пожал плечами и направился к своей комнате. — У них там дела поважнее наших, они люди занятые.
Линь Цзюе проводил его взглядом. Он так и не понял, имел ли в виду Цзин Ци даосов с горы Циюнь или же самих богов-покровителей.
Покачав головой, юноша решил не забивать себе голову лишними думами и перевел взгляд на деревянную фигурку. Слова брата о «старом друге» заставили его задуматься — похоже, Цзин Ци искренне уважал духа, сокрытого в этом деревянном бобе.
Сам боб был круглым и гладким на ощупь, но при ближайшем рассмотрении на его поверхности можно было заметить тончайшие резные узоры и знаки.
— Падет боб, взметнется ветер, явится предо мной воинство! — негромко произнес Линь Цзюе, направляя крупицу своей силы в дерево, и мягко бросил фигурку на пол.
Едва коснувшись земли, боб окутался легким вихрем и мгновенно вырос, превратившись в статного, крепкого лучника.
Глаза Линь Цзюе восхищенно блеснули.
Хотя он уже видел этого воина в деле и даже командовал им в деревне Сяочуань, призвать его самостоятельно, пробудив магию собственным голосом и силой, было совершенно особым, волнующим чувством. Это было настоящее чудо.
— Приветствую тебя, храбрый воин, — уважительно поклонился Линь Цзюе, объяснив причину призыва, а затем прочел отзывающее заклинание.
Фигура лучника тут же подернулась дымкой, стремительно уменьшилась и в мгновение ока вновь обратилась маленьким деревянным бобом, тихо покатившимся по полу.