Глава 57.1 Постойте! Наставник, но ведь..．
Вновь под раскидистым деревом во дворе собрали длинный деревянный стол. В самый центр водрузили две огромные глиняные миски, доверху наполненные ароматной широкой лапшой.
*Бум!*
Раздался мерный удар гонга, созывающий всех к трапезе, и старшие братья с веселыми улыбками потянулись к столу.
— Младший брат, ну ты даешь! Мы еще с полудня почуяли запах вяленого мяса! Неужели ты пустил в расход наставников окорок?
— Этот окорок принес один из богатых паломников в дар нашему учителю. Старик его берег пуще зеницы ока и сам почти не ел. Если лапша выйдет невкусной, тебе несдобровать!
— Наш младший брат оказался смельчаком! Думаешь, мы сами не заглядывались на это мясо? Да только наставник у нас такой скряга, на еде вечно экономит, ни кусочка нам не давал. А ведь если бы мы его в кашу покрошили — хоть в жидкую, хоть в густую, — до чего же сытно вышло бы!
— Ладно вам, дело сделано...
— А я скажу: давно пора было его сварить!
Монахи со смехом уселись на скамьи, продолжая оживленно переговариваться. Но стоило им заглянуть в тарелки, как разговоры приутихли. Нарезанная широкими, но тонкими пластами лапша разительно отличалась от той унылой разваренной каши, которую они привыкли видеть из дня в день. А наваристый бульон, в котором плавали прозрачные ломтики вяленого мяса, нежные побеги бамбука и лесные грибы-зонтики, благоухал так изысканно и маняще, что у всех мгновенно потекли слюнки. Присутствующие замерли в изумлении.
— Ого?
Хотя старшие братья сами не умели готовить, толк в хорошей еде они знали. Впрочем, в эти смутные времена большинство людей радовались просто возможности набить желудок, так что искусных кулинаров среди простого люда почти не встречалось. Они сразу поняли, что сегодняшний ужин обещает быть особенным.
— Как называется это блюдо? — спросил один из них.
— Лапша-покрывало, — ответил Линь Цзюе.
— Надо же! Наш младший брат, оказывается, умеет обращаться с тестом...
— Так, освоил несколько простых рецептов в детстве, — скромно улыбнулся юноша.
— На вид просто великолепно.
Пока они переговаривались, Линь Цзюе вместе с Лю Цинъяо быстро наполнили глубокие миски каждого из присутствующих. Братья дружно потянулись за бамбуковыми палочками.
— Пробуйте, пробуйте... — послышался неторопливый голос даоса Облачного Журавля.
Стоило старому наставнику дать знак, как все за столом склонили головы над мисками. Они подхватывали палочками широкие и тонкие полосы теста, успевшие напитаться густым ароматным бульоном, и осторожно обдували их, спасаясь от обжигающего пара. С первым же глотком обжигающего варева рот наполнился солоноватым вкусом вяленого мяса и сладостью молодого бамбука. Следом раскрылся тонкий, неповторимый аромат лесных грибов. А когда они принялись жевать саму лапшу, то были приятно удивлены тем, какой нежной и одновременно упругой она оказалась.
Без сомнения, ничего подобного в стенах обители никогда не готовили. Да и в деревнях у подножия гор вряд ли можно было отыскать повара, способного сотворить такое чудо.
Но главное — лапша была невероятно вкусной. Сделав всего по паре глотков, даосы дружно замолчали.
Линь Цзюе не стал обращать внимания на их изумление. Он аккуратно наполнил деревянную мисочку, которую Пятый старший брат специально выстругал для лисенка, и поставил ее на землю перед зверьком.
— Угощайся!
Малыш поднял на него преданные глаза, после чего послушно ткнулся носом в миску. Зверек никогда не привередничал и с радостью ел все, что ему давали. Но стоило ему попробовать бульон, как он замер на месте.
Его крохотные глазки смешно округлились. Зверек забавно наклонил голову набок, будто не веря собственному счастью. Он сделал еще один глоток, и глаза его округлились еще сильнее.
Линь Цзюе от души рассмеялся, глядя на пушистого помощника. Но когда он перевел взгляд на стол, то обнаружил, что все присутствующие замерли с открытыми ртами, уставившись на него в упор. Их лица выражали примерно то же изумление, что и мордочка лисенка.
— Что такое? Почему не едите? — удивленно спросил юноша.
Лишь после его слов даосы опомнились, дружно склонились над мисками, и над двором разнеслось громкое прихлебывание.
...
На следующее утро у ворот обители висел густой белый туман, а из лесной чащи тянуло бодрящей горной прохладой.
Линь Цзюе стоял у забора, держа под уздцы монастырского осла. В его голове все еще звучали слова, сказанные вчера за столом. Они опустошили оба котла до последней капли, и лишь когда животы наполнились, у них наконец развязались языки:
— Младший брат, ты ведь говорил, что до ухода в монахи был простым книжником? Но сдается мне, ты скрыл от нас свое истинное призвание повара!
— И почему ты молчал об этом таланте все два месяца? Из-за твоей скрытности мне вечно приходилось пить вино без приличной закуски!
— Линь Цзюе, раз уж ты так искусен в стряпне, забирай все оставшееся мясо в свое полное распоряжение. Вот только припасы в нашей кладовой почти на исходе. Завтра возьми у Седьмого старшего брата несколько серебряных монет и спустись к подножию гор, чтобы закупить хорошей провизии.
— Постойте! Наставник, но ведь...
Пришлось уступить. Этим утром Линь Цзюе вновь пришлось варить для всех широкую лапшу. Не то чтобы он не умел готовить ничего другого, просто братья пришли в такой восторг, что наотрез отказались от любой другой еды. Спорить с ними было бесполезно.
И вот ранним утром он оказался у монастырских ворот. Рядом с ним стоял единственный в обители осел, к седлу которого были подвешены две просторные плетеные корзины. Чуть поодаль переминалась с ноги на ногу Лю Цинъяо, а у ног крутился верный лисенок.
— Старший брат, а где ты научился так вкусно готовить? — Лю Цинъяо с явной тревогой в голосе посмотрела на него.
— Дома научился, — просто ответил он.
— ...
— Что-то не так?
— Старший брат... а ты ведь умеешь готовить и другие блюда, верно?
— Конечно умею.
— ...
— Так в чем дело?
— Да так, ни в чем...
Девочка замолчала, грустно опустив голову. Через некоторое время из дверей обители вышел Седьмой старший брат.
— Ну что, в путь? — весело окликнул он их.