Глава 208
Через два дня, получив срочные сообщения о том, что нужно вернуться в штаб, большинство мечников ринулись в горы, к местонахождению штаба, и поместья семьи Убуяшики.
Среди них самым быстрым был Санеми.
В небе кружили множество воронов, черные клювы которых открывались, издавая пронзительные звуки.
"Срочный вызов!"
..."......"
Санеми с напряженным лицом поднял голову, взглянув на плотную стаю воронов.
"Кроме нас, столпов, туда вернулось уже много мечников. Но что же произошло?"
"Что угодно, только бы господин... Вы должны быть в порядке!"
Он сжал зубы и, игнорируя усталость, принудительно использвал технику дыхания, проносясь по лесу как ураган.
Вскоре, он приблизился к штабу, и его сердце охватило сильное беспокойство, будто могучая рука сжала и начала сдавливать его сердце, вызывая мучительную боль.
Периодически появлявшийся черный дым и запах гари доносились с направления штаба. И чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовал резкий запах гари от взрывов и огня.
Его глаза широко раскрылись от гнева, и он, как дикий зверь, побежал к штабу, спотыкаясь: "Как это могло... Как это возможно..."
Когда он вырвался из густого леса и оказался на открытой площадке, где располагался штаб, он замер. Перед ним простиралась выжженная земля, на которой внешние каменные стены были покрыты черной сажей.
Здания Корпуса истребителей демонов, ранее величественные и монументальные, теперь представляли собой груды пепла, с лишь немногими уцелевшими контурами, из которых местами еще выбивались языки пламени, вспыхивая при каждом дуновении ветра.
"Господин!" - с криком, пропитанным недоверием, Санеми бросился к поместью Убуяшики, сталкиваясь с пылающими зданиями по пути.
Но когда он добрался до места, его глаза были пусты и растерянны. Ведь это и был эпицентр взрыва.
От прежнего здания не осталось ни следа, вместот чего виднелась лишь выжженная яма на земле, приносящая Санеми невыносимую боль. Его тело ослабло, под тяжестью ночного путешествия и эмоционального потрясения. Он упал на колени, оцепенев посмотрел на черную яму, после чего вскочил и прыгнул в нее...
Примерно через двадцать минут другие столпы и мечники так же начали прибывать к этому месту.
Кёджуро вышел вперед, нахмурив брови.
Будучи частью семьи, долгое время служившей Корпусу истребителей демонов, он знал, что штаб располагался вокруг поместья Убуяшики, как паутина, под которой было заложено множество взрывчатки.
Эта ситуация явно указывала на то, что Кагая сам активировал всю эту взрывчатку.
"Что? Санеми?" - на глазах у всех Санеми вылез из ямы, аккуратно держа в руках что-то.
"Это?"
Несколько столпов подошли ближе и увидели, что в его руках металлические украшения с одежды и немного пепла, деформированные от взрыва.
"Больше ничего не нашел, только это..."
Кёджуро молча смотрел на него. Он знал, что при таком количестве взрывчатки, человек, находящийся в эпицентре, неизбежно превращается в прах, ничего после себя не оставив.
Обычные мечники, наблюдающие за этим, включая Танджиро, несущего на спине Незуко, почувствовали глубокую печаль.
"Мечники, примите наши соболезнования." - раздался холодный голос.
Толпа расступилась, и два маленьких силуэта медленно вышли вперед.
Иноске широко раскрыл глаза и сказал Танджиро: "Это те двое детей, которых мы видели во время испытания."
Танджиро присмотрелся и действительно узнал их, мальчика и девочку. Которые выглядели очень похоже, из-за чего он не смог их сразу распознать в прошлый раз.
Черноволосый мальчик, мягко сказал: "Меня зовут Убуяшики Кирия, по приказу моего отца я наследую должность главы семьи Убуяшики."
Хотя он был всего лишь ребенком, его слова обладали необъяснимой силой, которая приносила спокойствие в души слушателей и смягчала их боль от утраты.
Рядом с ним стояла беловолосая девочка, которая чем-то напоминала куклу, сказав: "Меня зовут Хинаки Убуяшики, в будущем я буду помогать брату управлять Корпусом истребителей демонов."
У Кагайи было пятеро детей, один мальчик и четыре девочки. Кирия был третьим сыном и наследовал должность главы семьи, а остальные сестры стали его помощницами, помогая управлять Корпусом истребителей демонов.
Кирия подошел к Санеми, поднялся на цыпочки и нежно коснулся его головы: "Столп Ветра, примите мои соболезнования."
Затем он убрал руку, огляделся и громко сказал: "Господа, Корпус истребителей демонов постигла беда, наш глава Убуяшики Кагая трагически погиб."
"Однако, мечники еще здесь, Корпус еще здесь, прошу всех отойти от печали, чтобы не беспокоить умерших. Я клянусь здесь и сейчас, что поведу всех вас, чтобы уничтожить Мудзана и почтить души погибших!"
"В этой битве мы пойдём до конца, будем сражаться до последнего, и это возмездие завершится кровью!"
Как и Кагая, его голос обладал силой, которая внушала уверенность. Но в отличие от своего отца, в его голосе было меньше спокойствия и больше решительности.
Слушая эти знакомые, но в то же время отличающиеся слова, Санеми опустил голову и внимательно осмотрел этого маленького мальчика.
Большинство мечников колебались, они не знали, кто этот мальчик, и были ли его слова правдой.
Хотя его слова были убедительными, обычные мечники, которые постоянно сражались с демонами, редко видели Кагаю и не знали верхушку руководства.
Только столпы и некоторые сотрудники знали главу.
В повисшей тишине, Кёджуро и Гёмей вдруг опустились на одно колено, воткнув свои клинки в землю перед собой: "Приветствуем главу!"
"Мы все являемся мечами главы, и наши сердца следуют за остриями этих мечей!"
В такой ситуации, когда моральное состояние мечников было очень плохим, они первыми выступили вперед, чтобы подать пример.
Простые слова, послужили сигналом, и остальные столпы и мечники последовали их примеру, опускаясь на одно колено и присягая на верность. Самые опытные сильные столпы Кёджуро и Гёмей, они могли представлять мнение всех мечников и принимать решение за них.
Обычные мечники уважали их, и следовали за ними. Благодаря чему, уже вскоре Корпус восстановил порядок.
Это и была причина, по почему Кагая не беспокоился.
Глава был духовным лидером, но настоящей опорой всегда были столпы. Пока они оставались, мечники не колебались, и истинная сила Корпуса не исчезала.
"Хорошо, господа, я обещаю оправдать ваши ожидания. Тысячелетняя война закончится в моих руках, руках Убуяшики Кирии!"
В этот момент солнце поднялось высоко, его лучи мягко освещали всё вокруг, придавая извилистым горам лёгкий золотистый оттенок, создавая величественную картину.
Кирия, купаясь в золотом свете, произнес уверенное и решительное заявление.