Глава 183
Тысячу лет назад, одним снежным утром...
Слышен тихий плач, и в доме семьи Тоджими, одной из ветвей семьи Кибуцуджи, родился младенец.
Он был худощав, лицо его было бледным, а сам малыш был намного слабее обычных младенцев.
"Бедный ребенок...," - тихо вздохнула акушерка. Она была опытна и проницательна, сразу поняв, что этот мальчик не проживет долгую жизнь.
"Назовём его Мудзан - надеюсь, он вырастет здоровым и счастливым, без болезней и бед," - предложила она.
Родители согласились с этим предложением, и так на свет впервые появился Кибуцуджи Мудзан.
Годы шли, и Мудзан уже вскоре достиг возраста семи лет.
Его семья, так же как и семья Тоджими, находилась в столице Ямаширо, городе Хату-Кё.
В этом городе наибольшее влияние имели два человека.
Первый - это император Кандзи, представляющий императорскую власть, второй - глава семьи Тоджими, Чирэ Кибуцуджи, представляющий волю Богов.
Император Кадзи сделал много усилий, чтобы ослабить семью Тоджими, но их влияние оставалось значительным.
Как ведущая ветвь семьи Тоджими, семья Кибуцуджи обладала небывалой силой для того времени.
Люди не боялись семью Тоджими, ведь члены этой семьи были щедры и милосердны. Но такого нельзя было сказать о ветви семьи Тоджими - Кибуцуджи, к которой и принадлежал Мудзан.
В семь лет он, обделённый здоровьем, рос в обильном богатстве своей семьи. Но его тело по прежнему было худощавым, и он выглядел словно четырёх-пятилетний ребёнок.
В один день, где-то в полдень, при тёплом солнечном свете, Мудзан вышел из дома со своими тремя слугами.
Его нёс на спине один его слуг, и хотя Мудзан был довольно юн, в его глазах читалась невероятная усталость.
На шумной улице играли дети из обычных семей. Его сверстники, бегали и веселились. Все это пронзило сердце Мудзана, потому что он родился слабым и часто болел, не имея возможности играть как обычные дети. И если бы он родился в обычной семье, то вероятно, давно бы уже умер: "Они так радуются..."
Характер Мудзана был бесспорно жесток и сам он был избалован. Все это было вызвано его физической слабостью, из-за чего его родители не наказывали его, а слуги были вынуждены приспосабливаться к его желаниям. Таким образом и начало формироваться его мировозрение.
"Пойдёмте домой, мне надоело здесь. Запомните этих детей. Вам нужно будет их покарать." - он спокойным голосом приказал своим слугам.
Несколько слуг почувствовали холод выступивший на их телах. Но они не могли сказать ничего против, ведь боялись своего молодого господина до смерти.
...............
Таким образом прошли долгие годы, пока состояние Мудзана совсем не ухудшилось...
Вскоре, в их поместье прибыл врач. И осмотрев Мудзана, держа неведомую смесь одной рукой, пока другой придерживал голову бледного Мудзана, сказал: "Это может помочь тебе, попробуй."
Мудзан с сомнением выпил зелье. Его тело уже было на грани распада, и он решился на отчаянный шаг.
*Пуф!* - фарфоровая чаша разбилась вдребезги на полу.
Мудзан почувствовал себя так, словно он выпил лаву, пронзившую его живот огненной струей, распространившейся по всему телу. В его крови, в костях, из самых глубин клеток вырвалась необузданная ярость, разрывая и снова собирая его тело по частям.
Его глаза окрасились красным, а взгляд стал холодным. Его тело начало набухать, на лице выступили синие жилки. Гладкие зубы отпали, и на их месте начали быстро расти острые клыки.
Врач с ужасом наблюдал за неожиданным эффектом, но придерживался и продолжал оценивать, действует ли его лекарство на пациента.
"Проклятье! Ты отравил меня! Так больно!" - Мудзан взревел, ощущая, словно множество рук рвут его начасти, одновременно с этим чувствуя невыносимый голод.
Врач произнес: "Я вижу, что ты страдаешь, но ты должен выдержать это. Твое тело выглядит намного сильнее, и лекарство действует."
Действительно, одежда Мудзана разорвалась, показав под собой мощные мышцы, а не сухие и худые как до этого.
Даже сам врач не мог поверить, что придуманное им лекарство сработало настолько хорошо.
Однако рациональность Мудзана была поглощена испытываемой им болью. Он схватил врача за шею, и под воздействием голода укусил его, оторвав кусок кровоточащей кожи и съев его.
Врач с неверием смотря на это, испустил несколько криков и затих.
Закончив с телом врача, Мудзан все еще был голоден. Он разорвал дверь и выбежал наружу. После чего в доме Кибуцуджи пролились реки крови...
Утолив свой голод, и сидя среди множества трупов, разум Мудзана наконец прояснился. Воспоминания всплыли, и он понял, что он наделал. Но при этом, он не испытывал ни страха, ни угрызений совести. Ведь за всю свою жизнь он никогда не чувствовал себя столь могучим и сильным.
Он взмыл, в окружении трупов, и завопил в небо: "Ха-ха, я Кибуцудзи Мудзан, и я жив!"
Это преображение стало одним из его самых глубоких воспоминаний. Он знал, что его сущность не изменилась после того, как он стал демоном. Он был первым и единственным, кто имел право жизнь и смерть, и это было естественным для него. А бессмертие было даром, проявлением божественного благословения, которое никто не мог отнять у него.
Думая об этом, воспоминания о быстром движении тела замирают. И раздаётся неутомимый рев: "Я не могу умереть! Человек, способный убить меня, просто не существует! Я буду жить, пока не наступит конец этого мира!"
Сильная привязанность к жизни усилила Мудзана, сделав его ещё более стойким. Он был уверен, что клинок ничирин не способен убить его. Для него все сейчас преватилось в безумие, благодаря которому он смог преодолеть грань между жизнью и смертью...