Глава 174
Столкновение сильнейшего столпа и второй Высшей Луны лоб в лоб!
Мощным ударом Гёмея ледяные лозы Доумы были разбиты в клочья. А затем он закрепил цепь, и мощным движением метнул её в демона. Конец топора, неся в себе невообразимую силу, разрезая воздух устремился к демону.
*Бум!*
Столкновение льда и топора вызвало после себя огромный порыв воздуха, от которого деревья вокруг содрогнулись, и были унесены прочь.
Лицо Гёмея осталось без изменений, в отличии от Доумы, чья улыбка застыла.
В момент столкновения его ледяной Будда и он были едины, и он почувствовал непреодолимую силу, исходящую от противника. И в этот же момент до его ушей донёсся звук...
*Кр-кр-кр...* - от точки падения топора Гёмея быстро распространились трещины, словно ловкие и смертоносные змеи, обвивая собой всего Будду Доумы.
*Бум!* - под звуки падающих ледяных осколков ледяной Будда распался на куски, а оставшиеся части начали быстро таять. В то же время, топор Гёмея продолжил лететь в сторону Доумы.
Ледяные марионетки пытались защитить его, но тут вмешались другие столпы. И их дальние атаки замедлили марионеток, разбив их и оставив Доуму в одиночестве.
Доума же не мог поверить своим глазам, а его лицо побледнело: "Невозможно, разве люди могут быть настолько сильны?!"
"Эта сила превосходит мою, этот человек сильнее демона!!" - в изумлении, он мог лишь смотреть на то, как топор Гёмея приближается к нему с невиданной скоростью. Ведь после разрушения его ледяного Будды его тело стало неподвижным, и он не мог уклониться от этой атаки.
Настолько мощная техника или какая-либо другая не могла быть использована им еще раз, ведь она потребляла большую часть энергии. Да и все его маринетки разрушались одна за другой...
К тому же, для того чтобы отвлечь других столпов, он использовал столько техник демонической крови, что у него просто не осталось сил.
Доума полностью истощил свою энергию, не оставив ни капли.
В следующие несколько мгновений, если он не сможет поглотить кровь для восстановления, или не найдет времени на передышку, он не сможет использовать ни одну технику демонической крови.
А если ты не имеешь возможности использовать техники демонической крови перед лицом столпов, то это значит, что ты потерял способность к сопротивлению и обречён...
*Треск!* - холодный чёрный топор размером с человеческую голову, полный шипов, как оружие из ада, с разрушительной силой ударил в грудь Доумы.
В мгновение ока его кожа была размолота в кровавое месиво, а кости полностью разрушены.
Сам же Доума был отброшен назад, сбивая своим телом встреченные им деревья, и остановился, только когда пролетел через множество деревьев, и столкнулся с особенно толстой сосной, растущей более ста лет...
Оружию Гёмея не удалось разрушить сосну, но зато оно пробило грудь Доумы и врезалось в ствол дерева.
"Неужели ты не нашел никого другого, кроме сильнейшего столпа?" - Кавахиро на секунду посочувствовал Доуме с его выбором. Ведь он понимал, что Гёмей был один, потому что он был силен настолько, что не позволил бы Доуме сбежать.
В этот момент грудь Доумы была пробита, а топор с привязанной к нему длинной цепью прошёл сквозь его тело, подвесив его на цепи, по которой обильно текла кровь.
Доума попытался воспользоваться регенерацией, но оружие Гёмея, хотя и не являлось клинком ничирин, было сделано из того же материала, что и клинки ничирин, и подавляло восстановление его тела.
Однак, несмотря на свои тяжёлые ранения, он продолжал улыбаться невинно и наивно. Ему было больно, но боль для него была лишь ощущением, которого он не боялся: "Теперь, наверное, пришло время отрубить мне голову. Кстати, я всё ещё не знаю, каково это - умирать. Кто хочет сделать это?"
Он продолжал улыбаться, но его речь была невнятной из-за постоянно вытекающей изо рта крови. Он оглядел всех присутствующих, видя на их лицах лишь отвращение. Однако, когда его взгляд остановился на Шинобу, он издал удивленный звук: "А? Мы не встречались прежде? Ты выглядишь как-то знакомо."
Шинобу крепко сжала свое хаори, на её лице отражалась ненависть, а под её бледной кожей выступили вены: "Узнаёшь это хаори? Скажи мне! Помнишь ли ты хозяина этого хаори?"
Хаори, которое она всегда носила, было одеждой Канаэ, которая была на ней в момент смерти на руках у сестры.
Уставившись на хаори с узорами бабочек, Доума прищурился, как будто пытался что-то вспомнить, и уже через мгновение его глаза заблестели.
Он улыбнулся и засмеялся: "Конечно, я её не забыл. Та девушка, использующая дыхание цветка, была хорошим противником. Мы сражались всю ночь."
"К сожалению, после того, как я сильно ранил её, я выпил совсем немного крови, но рассвет заставил меня отступить. Её кровь была такой же восхитительной, как и её сладкое личико."
"Жаль, что я не успел по-настоящему насладиться её вкусом. Наверное, он был бы ещё слаще, чем её кровь. Вы с ней очень похожи. Я сразу понял, что ты её сестра. Наверняка, ты такая же вкусная."
"Я помню, что она была доброй и нежной. Даже будучи тяжело раненой, она пыталась убедить меня стать хорошим, говорила о том, что люди и демоны могут жить в гармонии. Это был первый раз, когда я встретил такого наивного человека."
"Но после моей смерти я, возможно, попробую стать её другом в загробном мире, жить в гармонии, это может быть интересно. Как насчёт этого? Пожалей меня и дай мне укусить тебя. Тогда я смогу представить её вкус."
"Иначе, будет очень обидно, если я не смогу её найти там." - слова Доумы звучали насмешливо, и время от времени он облизывал губы, вызывающе улыбаясь.
Каждое его слово было как острый нож, вонзающийся прямо в сердце Шинобу. От боли в сердце, глаза Шинобу покраснели, а её тело задрожало, желая убить демона прямо сейчас. Но она понимала, что Доума специально пытался разозлить её, чтобы даже после его смерти, она мучилась...
Сделав глубкоий вдох, она посмотрела на него холодным взглядом, но уголки её губ изогнулись, придав её лицу мягкость, и приятную улыбку.
Этот контраст заставил наблюдающих за этим столпов содрогнуться.
"Цель моей сестры была велика, и ни одному демону не дано её судить. Ты хочешь стать её другом? Если есть другой мир, ты будешь в тёмной бездне, а моя сестра - в светлом раю. Ты не достоин быть её другом."
Не получив ожидаемой реакции, Доума выразил разочарование: "Я хотел увидеть твоё страдающее лицо, но ты разочаровала меня. Ладно, больше не буду играть."
Выставив шею вперёд, он равнодушно сказал: "Приступай, твоя месть пришла. Радуйся."
Шинобу тихо смотрела на него, молчала некоторое время, а затем загадочно улыбнулась.
Доума нахмурился, ведь фиолетовые глаза его собеседницы смотрели, казалось, прямо сквозь него, вызывая у него странное ощущение: "Почему ты улыбаешься?"