Глава 55. Новый рекламный контракт с брендом чая (Часть 1)
— В этот раз просто великолепно! — Чэнь Цзялэ с довольной улыбкой похлопал своего старшего брата по плечу. — Давай прогоним трек еще пару раз. Нет предела совершенству, так что постараемся выжать из этой песни абсолютный максимум.
— Угу, я все понял, — коротко кивнул Чэнь Цзяци, утирая проступившую на лбу испарину.
Этот последний дубль словно открыл в нем второе дыхание, подарив совершенно новое понимание мелодии. Сейчас ему до одури хотелось тут же, не отходя от микрофона, записать еще несколько версий, пока нужное чувство не угасло. Однако профессионализм брал свое: сперва нужно было вернуться к микшерному пульту, прослушать свежую запись свежим ухом, выловить мельчайшие шероховатости и только потом бросаться исправлять их.
Чэнь Цзяци толкнул тяжелую, обитую звукоизоляционным поролоном дверь и подошел к консоли. Пэн Жань молча протянул ему массивные студийные наушники, жестом приглашая оценить результат. Включив трек, Пэн Жань, словно строгий, но справедливый наставник, принялся скрупулезно разбирать каждый спетый слог, указывая на малейшие недочеты. За долгие годы работы музыкальным продюсером у него выработалась железная привычка: ни один клиент не покидал студию без подобного детального разбора полетов.
— Вот в этой строчке, где ты поешь «говоря, что, отпустив любовь, уйдешь еще дальше»… — Пэн Жань плавно провел указательным пальцем по изломанной кривой спектрограммы на светящемся мониторе. — Взгляни на эту форманту. Ты дал слишком много грудного резонатора. Звук получился плотным, чересчур наполненным, и из-за этого начисто пропало то щемящее чувство тоски, которое должно предварять следующую фразу «зачем менять уже упущенное время». — Опытный продюсер потянулся к панели и чуть выкрутил ползунок громкости вверх. — А теперь послушай вот этот кусок. Связки смыкаются чуть ниже, линия голоса словно срывается в пропасть. Это должно звучать так, будто тяжелая, обжигающая слеза с размаху разбивается о натянутую гитарную струну. Чувствуешь текстуру?
Видя, что старший брат с головой ушел в работу и уже поймал нужный ритм, Чэнь Цзялэ понял: помощь «оригинального автора» здесь больше не требуется. К тому же, термины, которыми эти двое сейчас жонглировали, для него, полного профана в тонкостях вокала, звучали как китайская грамота. Смысла путаться под ногами не было никакого.
Стараясь не шуметь, он осторожно потянул на себя ручку двери студии, намереваясь выйти в коридор, и тут же нос к носу столкнулся с Юй Мэнмэн и Жэнь Суси. Девушки тяжело дышали, а на их лбах блестели бисеринки пота. Каждая с видимым трудом тащила по два огромных пластиковых пакета, доверху забитых стаканами с молочным чаем. От тяжести тонкие ручки пакетов так сильно впились им в ладони, что костяшки пальцев побелели.
— Ой, старший, и вы здесь! — радостно ахнула Юй Мэнмэн, а ее глаза-полумесяцы весело сощурились.
— Ничего себе! Зачем же вы, две хрупкие девушки, потащили такую тяжесть сами? — укоризненно покачал головой Чэнь Цзялэ. — Могли бы попросить сотрудников кафе помочь с доставкой.
С этими словами он поспешно шагнул вперед и перехватил у каждой по одному огромному пакету, освобождая им руки.
— Огромное спасибо, режиссер Чэнь, — с облегчением выдохнула Жэнь Суси, разминая затекшую, покалывающую от напряжения левую руку. Избавившись от груза, она почувствовала, как по телу разливается приятная легкость.
В новом фильме у Жэнь Суси была крошечная роль. По сути, ее персонаж существовал лишь в мимолетных воспоминаниях главного героя, которого играл Чжан Чи. Это было даже не полноценное участие, а скорее камео на пару коротких сцен, отснять которые можно было за день. Но, несмотря на это, девушка безвылазно торчала на съемочной площадке уже долгих три месяца. Она добровольно взяла на себя роль девочки на побегушках: таскала кофе, помогала с реквизитом, выполняла мелкие поручения.
Как она сама со смехом объясняла: даже разгребая мусор на площадке у такого мастера, можно научиться гораздо большему, чем просиживая штаны на лекциях. Жэнь Суси была выпускницей режиссерского факультета престижной театральной академии, но путь в кресло постановщика оказался для нее закрыт. Суровая реальность киноиндустрии такова, что шанс стать настоящим режиссером выпадает меньше чем одному из десяти. Грубо говоря, на тысячу амбициозных выпускников дай бог найдется один, кому доверят снимать свое кино.
Чтобы банально не умереть с голоду, ей пришлось обивать пороги кастингов в киногородке, соглашаясь на гропеечные роли в массовке. К счастью, академическая база и врожденный талант сделали свое дело: вскоре ее заметили и перевели в разряд эпизодников. А затем в ее жизни появился Чэнь Цзялэ. Она снялась уже в двух его проектах подряд. Фильмы выстрелили, собрав сумасшедшую кассу в прокате, и статус Жэнь Суси взлетел до небес. Ее гонорары многократно выросли, и теперь на столе лежали предложения с полноценными актерскими контрактами.
Когда Жэнь Суси впервые получила приглашение от Чэнь Цзялэ на эту роль, она была ошарашена. Шутка ли — новый проект режиссера Чэня с колоссальным бюджетом в триста миллионов! Это вам не те две предыдущие малобюджетные комедии. Она была свято уверена, что ей вход в такие крупнокалиберные постановки заказан. Во время кастинга весь шоу-бизнес стоял на ушах. За роли бились акулы индустрии: такие звезды первой величины, как Бай Цзюнью и Дуан Ипин. В обычных условиях актрисе третьего эшелона вроде нее там даже кофе подносить бы не доверили.
Но Чэнь Цзялэ лично связался с ней. Он специально выкроил для нее роль в сценарии, а чтобы она не накручивала себя, честно объяснил: в фильме просто не оказалось подходящих для нее женских образов, поэтому пришлось вписать нового персонажа. Услышав это, Жэнь Суси едва не расплакалась от умиления. Режиссер Чэнь был не просто талантлив, он обладал невероятным человеческим обаянием!
Конечно, Жэнь Суси не строила иллюзий и не думала, что Чэнь Цзялэ ухлестывает за ней. Во-первых, режиссера постоянно окружала стайка ослепительных красавиц — тратить столько усилий ради нее одной не имело никакого смысла. Во-вторых, между ними пролегала огромная возрастная пропасть в восемь лет. Чэнь Цзялэ еще протирал штаны на четвертом курсе университета, а она давно выпустилась и успела хлебнуть взрослой жизни. Да и внешность ее, по меркам индустрии развлечений, где на каждом шагу встречались богини красоты, была весьма заурядной. Скорее милой, чем сногсшибательной.
Поэтому Жэнь Суси испытывала к своему благодетелю исключительно глубокую, искреннюю благодарность за то, что он поверил в нее и дал шанс. Именно из-за этого жгучего чувства долга она без сожалений отказалась от всех сторонних предложений и осталась на площадке в роли разнорабочей. Это было меньшее, чем она могла отплатить за его доверие и заботу.