Глава 148. Гнев (Часть 2)
— Вы читали сценарий перед тем, как подписывать контракт? — спросил он вкрадчиво, и в этом спокойствии чувствовалась угроза посильнее любого крика.
— Чи... читала, конечно, — пробормотала женщина, начиная терять былую уверенность.
— Госпожа Ван, перед заключением сделки мы детально обсудили каждую сцену. Вы, как законный представитель и опекун, поставили свою подпись, подтверждая согласие со всеми условиями съемочного процесса. То, что вы делаете сейчас — саботаж и прямое нарушение условий контракта.
Слова режиссера падали тяжело, словно камни в стоячую воду. Госпожа Ван чувствовала, как почва уходит у неё из-под ног, но гордыня не позволяла отступить.
— Тогда я просто не до конца всё обдумала! — выкрикнула она, пытаясь сохранить лицо. — И я говорю вам: эту сцену снимать нельзя!
— Не обдумали? — голос Чэнь Цзялэ вдруг сорвался на рык, от которого вздрогнули даже осветительные приборы. — А почему вы, черт возьми, не обдумывали это ДО того, как ставить подпись?! Вы хоть понимаете, скольких людей вы сейчас подводите? Здесь, на этой площадке, сотни человек ждут возможности работать, пока вы тут разыгрываете комедию!
Гнев режиссера был страшен. Съемочная группа замерла в оцепенении — никто и никогда не видел Чэнь Цзялэ в такой ярости. Его лицо покраснело, а на шее вздулись вены.
— В ваших услугах мы больше не нуждаемся. Вон отсюда! Вы уволены!
Услышав это, госпожа Ван побледнела. Она-то рассчитывала, что при таком плотном графике и уже отснятом материале её не посмеют тронуть. Она думала, что стала незаменимой и сможет выторговать для сына особые условия, а может, и прибавку к гонорару.
— Режиссер... постойте... — она попыталась схватить его за рукав, заискивающе заглядывая в глаза.
Но Чэнь Цзялэ лишь брезгливо стряхнул её руку. Его следующее заявление окончательно добило женщину.
— Согласно нашему договору, если по вине Исполнителя срываются съемки или процесс становится невозможным, мы имеем полное право расторгнуть соглашение в одностороннем порядке. Более того, все убытки, понесенные студией из-за вашего самоуправства, будут взысканы с вас в судебном порядке.
Он сделал паузу, его голос вновь стал пугающе спокойным и холодным.
— Ступайте домой и ждите повестку в суд.
Бросив это, Чэнь Цзялэ развернулся на каблуках и зашагал прочь. Ли Ци и Нин Юань, словно побитые псы, поспешили за ним. Режиссер чувствовал, как внутри него всё клокочет. Ему было тошно от осознания того, что его помощники, обладая всей полнотой власти, не смогли разрулить элементарный конфликт и заставили его лично разгребать это дерьмо.
— Ну и как это понимать? — бросил он через плечо, когда они зашли в тихий угол.
Ли Ци виновато потер шею, не зная, куда деть глаза:
— Да я... я просто думал, раз мы так спешим, лучше обойтись без скандалов. Хотел миром решить...
— Тебе на голову уже гадят, а ты всё «миром решить» хочешь? — взорвался Чэнь Цзялэ. — Ты кто, ниндзя-черепашка или режиссер? Терпила ты, а не постановщик!
Предыдущие капризы мамаши Се Мэнвэя он еще готов был списать на издержки производства — всё-таки работа с детьми всегда была головной болью. Но сегодня она посягнула на святое — на Сценарий. Это была личная территория режиссера, его священный сад, куда вход посторонним был строго воспрещен. Стоило один раз дать слабину, позволить кому-то влезть в текст — и завтра каждый осветитель начнет давать советы, как лучше выстроить композицию кадра.
— Но... как же сроки? — Ли Ци неловко переминался с ноги на ногу. — Нам теперь что, всё заново переснимать?
— А у нас есть выбор? — Чэнь Цзялэ почти кричал ему прямо в ухо. — Лягушку с тремя лапами найти трудно, а людей с двумя — пруд пруди! Скажи кастинг-директору, пусть включит мозги и больше не тащит на площадку всякий мусор. Как только найдете замену, я сам встану за камеру в группе «Б». Мы нагоним график, чего бы мне это ни стоило.
— Понял, шеф. Всё сделаем, — Ли Ци закивал, как китайский болванчик. Было ясно: сегодня под горячую руку попадут многие.
И действительно, на вечернем совещании съемочной группы летели искры. Досталось всем: и Чжу Цзицзаю как продюсеру, и Ли Ци с Нин Юанем, и даже тем, кто, казалось бы, был вовсе ни при чем. Все сидели тише воды, ниже травы, с сероватыми от стресса лицами.
Чэнь Цзялэ намеренно использовал этот инцидент, чтобы встряхнуть команду. После успеха нескольких картин многие в группе «зазвездились», начали работать спустя рукава, потянулись ниточки кумовства и мелких подковерных интриг. Полностью искоренить это в кинобизнесе невозможно, но устраивать время от времени показательную порку было необходимо. Пусть помнят: на этой площадке не место бездельникам и интриганам.
Хочешь работать — паши на совесть и получай бонусы. Не хочешь — катись на все четыре стороны.
На следующий день Qile Studio официально подала иск в суд. Эта новость произвела в шоу-бизнесе эффект цунами. Обычно контракты в индустрии были лишь формальностью, красивыми бумажками с печатями, а все споры решались по «негласным правилам» или через посредников. Никто не ожидал, что кто-то всерьез решит судиться с актером-ребенком и его семьей.
Особенно если этот «кто-то» — самый кассовый режиссер современности, Чэнь Цзялэ. Социальные сети снова забурлили от восторга — пользователи замерли в предвкушении грандиозного скандала, который обещал быть поинтереснее любого блокбастера.