Глава 144. Давненько не виделись
Коллеги еще некоторое время упражнялись в остроумии, обсуждая обтягивающее трико Старшего брата, но стоило Человеку-пауку на экране запеть, как за столом воцарилась тишина. Насмешки сменились сосредоточенным вниманием.
— Ого... А песня-то мощная, — вполголоса заметил кто-то.
— Да тут и гадать нечего, — отозвался другой, — за километр слышно, что руку приложил наш Ле-гэ. Его почерк.
— Еще бы! — Чжу Цзицзай самодовольно откинулся на спинку стула. — В нашей тусовке только слепой и глухой не знает, на что способен Чэнь Цзялэ. Этот парень — ходячая фабрика хитов.
— Я вам больше скажу, — вмешался один из операторов, — я же с ним еще на съемках «Пегаса» работал. Он тогда за вечер целый альбом набросал! Клянусь, я стоял и просто не верил своим глазам. Талант, от которого мурашки по коже.
Чэнь Цзялэ слушал этот поток лести, и хотя старался сохранять невозмутимость, уголки его губ предательски поползли вверх. Профессиональные навыки его команды порой вызывали вопросы, но вот в искусстве «заливать в уши мед» им не было равных во всем Китае.
Когда славословия начали переходить все границы приличия, Цзялэ решительно поднял свой бокал, прерывая этот сеанс массового обожания.
— Ну всё, всё, будет вам! — усмехнулся он, обводя друзей взглядом. — То, что я красавец, гений и вообще подарок небес для этого мира — факт общеизвестный, так что нечего зря воздух сотрясать. Пьем! За работу!
За столом снова поднялся гул, зазвенели бокалы. Мужская компания — субстанция переменчивая: темы для разговоров вспыхивали и гасли, как искры костра. Только что они горячо обсуждали перипетии шоу
«Masked Singer»
, а через минуту уже спорили о достоинствах новых моделей авто, плавно перешли к ценам на куриные яйца, коснулись мировых котировок на нефть и, наконец, каким-то немыслимым образом увязли в геополитике Ближнего Востока.
— Ле-гэ, а как ты считаешь, чем закончится заварушка в Сирии? — с абсолютно серьезным лицом спросил кто-то из осветителей.
Чэнь Цзялэ только и смог, что выразительно промолчать, уставившись в свою кружку.
К тому времени, как на столах остались лишь горы пустых шампуров и пара пустых бутылок, хозяин заведения, видимо, окончательно опознал в шумных гостях Чэнь Цзялэ и его брата. До этого в суматохе он не придал значения лицам, но теперь, прозрев, лично притащил за стол две бутылки коллекционного красного вина. Разумеется, взамен на автограф и совместное фото — для «стены славы» бара.
Стрелки часов перевалили за семь. Свет в зале приглушили, и под скудные аплодисменты на сцену поднялась хрупкая девушка с короткой стрижкой. В руках она бережно сжимала гитару. Она устроилась на высоком табурете, и в неверном свете софитов её длинные, безупречно белые ноги казались почти бесконечными. Черные ботинки ритмично постукивали по дереву сцены, отмеряя такт.
Её пальцы коснулись струн, и над залом поплыл голос — чуть хрипловатый, глубокий, с той самой правильной долей меланхолии.
— «Та, о ком я грежу днями и ночами, та, кого люблю всем сердцем... Как мне выразить это? Примет ли она мои чувства?..»
Она запела
«Старые мальчишки»
. Чэнь Цзялэ невольно повернул голову, завороженный чистотой исполнения. Его взгляд на несколько секунд задержался на певице.
— Что, зацепило? — Ли Ци, заметив реакцию друга, проследил за его взглядом и ухмыльнулся, толкнув Цзялэ локтем. — Хороша девчонка, а? Ноги — просто отвал башки.
— Да я не из-за этого, — отмахнулся Цзялэ, возвращаясь к своему напитку. — Просто... Знаешь, когда цветок распускается во всей красе, пройти мимо и не оценить его — значит проявить черствость. Я лишь отдаю дань эстетике.
Ли Ци замер с открытым ртом, чувствуя, как внутри него рождается глухое «воу».
«Вот ведь жук! — подумал он. — Сразу видно человека искусства. Я бы просто сказал: „Красотка, пойдем ко мне“, а он это под философию подвел. Красиво стелет, зараза!»
Цзялэ больше не обращал внимания на подначки Ли Ци, его мысли были заняты другим.
«Длина ног там точно метр двадцать, не меньше. У Мэнмэн конкуренция нарисовалась...» — мелькнуло у него в голове.
В этот момент входная дверь бара снова распахнулась, впуская порцию холодного ночного воздуха и шумную компанию. Люди в дорогих одеждах, не глядя по сторонам, сразу направились к лестнице на второй этаж. Те самые «особые гости».
Ли Ци мгновенно оживился и зашептал Цзялэ на ухо, словно заправский сплетник:
— Глянь, глянь! Впереди — сама королева сцены Хуан Фэй! А рядом с ней Доу Ин, сестра её бывшего мужа... Обалдеть, и Чжоу Сюнь здесь? С каких это пор они лучшие подруги? Раньше в тусовке об этом ни слуху ни духу не было.
Пока Ли Ци захлебывался подробностями музыкальных скандалов, от этой группы отделилась изящная женская фигура. В изумрудно-зеленом платье, которое подчеркивало её фарфоровую кожу, женщина подошла прямо к их столу.
Её голос был тихим, но в нем чувствовалась такая уверенность, что разговоры за столом мгновенно стихли.
— Давненько не виделись. Какая ирония — встретить тебя здесь.
Чэнь Цзялэ на секунду опешил, лихорадочно перебирая в памяти лица всех знакомых актрис и моделей. «Кто это? — билось в мозгу. — Почему я её не помню? Что за „давно не виделись“?»
Но секунду спустя он понял, что обращаются не к нему. Женщина смотрела на его старшего брата.
— А... Сихай. Привет, — отозвался Чэнь Цзици. Его голос прозвучал натянуто, в нем чувствовалась явная неловкость. — Может... присядешь с нами? Выпьешь?
Воздух между ними, казалось, наэлектризовался.
— Чуть позже, — Тан Сихай качнула головой, указывая на лестницу. — Я пришла с друзьями, нужно сначала поздороваться с ними. Некрасиво получится.
— Да, конечно, — быстро согласился Цзици. — Занимайся делами.
Тан Сихай перевела взгляд на Чэнь Цзялэ и открыто, дружелюбно улыбнулась:
— Режиссер Чэнь, не ожидала увидеть вас в такой обстановке. Знаете, в жизни вы выглядите... иначе. Куда импозантнее, чем на экране.
Цзялэ бросил быстрый взгляд на брата, оценивая ситуацию, и вежливо кивнул:
— Здравствуйте. Вы — Тан Сихай, верно? Брат часто упоминал ваше имя... в те времена.
— Неужели? — Тан Сихай с удивлением посмотрела на Чэнь Цзици. — Я думала, он вычеркнул меня из памяти вместе с тем периодом жизни.
Она снова повернулась к Цзялэ, извиняюще улыбнувшись:
— Приятного вечера, господа. Я поднимусь к своим, а попозже, если позволите, спущусь к вам еще раз.
Как только она скрылась за поворотом лестницы, все взгляды за столом скрестились на Чэнь Цзици. Чэнь Цзялэ состроил многозначительную гримасу.
— И это ты называл «просто контрактным пиаром для имиджа компании»? — протянул он. — Что-то по ней не заметно, что это был просто бизнес.
Брат лишь неопределенно махнул рукой, явно не желая ворошить прошлое.
Тем временем на втором этаже Хуан Фэй, поигрывая бокалом вина, подошла к Тан Сихай.
— Кто это там внизу такой особенный, что ты к ним со всех ног бросилась? — с любопытством спросила дива, прищурив глаза.
— Это Чэнь Цзялэ, — спокойно ответила Сихай, опускаясь на диван рядом с подругой.
— Что?! — Чжоу Сюнь, до этого лениво полулежавшая на подушках, мгновенно выпрямилась. Глаза её загорелись. — Тот самый Чэнь Цзялэ? Режиссер? Серьезно? Наш неуловимый гений сидит внизу?
Тан Сихай сделала глоток вина и кивнула на перила:
— Пойди и убедись сама, если не веришь.
Чжоу Сюнь тут же подскочила к ограждению, стараясь не высовываться слишком сильно. Через секунду она уже азартно махала подругам, подзывая их к себе:
— Эй, идите сюда! Это реально он! Сидит, пиво дует, с какими-то мужиками байки травит!
Даже всегда невозмутимая Доу Ин не удержалась и подошла взглянуть на «чудо природы».
— С ума сойти, живой Чэнь Цзялэ, — прошептала одна из певиц с дредами. — О нем же в тусовке легенды ходят, что он затворник. Ни на одну премию не вытащить, ни на одно интервью.
Хуан Фэй легонько рассмеялась:
— А зачем ему это? После успеха
Lost on Journey
его фильмы рвут прокат один за другим. Каждый проект — бомба. Он может позволить себе быть призраком.
— Вот именно! — подхватила Чжоу Сюнь с явной досадой. — Мой агент уже все пороги обил, через десятые руки пытался на него выйти — глухо, как в танке. В его фильмы пробиться нереально.
— Почему это? — удивилась Тан Сихай. — Неужели королева экрана не может получить роль?
— Он работает только со своими, — задумчиво произнесла Доу Ин. — Кастинги почти всегда закрытые. К тому же он сам себе хозяин — свои деньги, свои инвестиции. Ни один толстосум не может позвонить ему и приказать взять свою любовницу на главную роль. Он абсолютно независим.
Хуан Фэй с интересом посмотрела на Тан Сихай:
— Сихай, а ты откуда его так хорошо знаешь?
— Да не его я знаю, — та грустно покачала головой, — я с его братом раньше... дружила. Но потом всё пошло наперекосяк. Вы же помните ту историю: Цзици ляпнул лишнего на шоу, перешел дорогу какому-то «тузу» из верхушки, и его стерли.
Все замолчали. История была типичной для их круга. Без ресурсов и поддержки «Beijing Circle» любой талант обречен был вернуться в родную деревню пасти свиней. Эти женщины сами были частью этой системы, но понимали, что их власть призрачна, пока последнее слово остается за теми, у кого в руках капиталы. И Чэнь Цзялэ был единственным, кто умудрялся играть по своим правилам, оставаясь вне их досягаемости.