Глава 135. Ревность искажает лица
— Что есть низость, а что — истинное изящество? — голос Чэнь Цзялэ звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась сталь.
Он обвел взглядом затихшую студию, где операторы замерли у своих постов, а осветительные приборы, казалось, стали светить ярче, ловя каждый жест молодого режиссера.
— Считается, что слушать симфонический оркестр — это высокая культура, а смеяться над номерами юмористов-сяншэн — низкопробное потакание плебсу. Когда «звезда» открывает рот под фанеру — это искусство, а сетевое творчество — лишь мусор. Любоваться обнаженной натурой на холсте — это эстетика, а если супруги в спальне обменялись соленой шуткой — это пошлость. Кофе — напиток аристократов, а чеснок — удел черни!
Чэнь Цзялэ горько усмехнулся, его губы искривились в ироничной гримасе.
— Взгляните на сами иероглифы. Слово «Изящество» — «Я» — состоит из «зуба» и «красоты». Это то, что слетает с языка, услаждая слух после сытного обеда, когда человеку больше не о чем беспокоиться. А «Низость» — «Су» — это «человек» и «зерно». Это сама жизнь: еда, питье, сон и нужда. Человек может обойтись без высоких материй, без вашего хваленого изящества, но от «низменного» ему не деться никуда. Можешь сколько угодно корчить из себя эстета, но если ты перестанешь есть и справлять нужду — ты просто сдохнешь в муках!
Он сделал шаг вперед, в сторону камер, словно обращаясь напрямую к своему оппоненту через экран.
— Профессор Су Сяо изволил заявить, что мой фильм Lost in Thailand лишен эстетики и лишь потакает низменным вкусам обывателей. Смехотворно! Кто такие, по-вашему, массы? Кто такие эти «обыватели»? Разве они не часть народа? Это не что иное, как раздутое самомнение — сидеть на своем воображаемом троне, тыкать пальцем в людей и пытаться изнасиловать общественное мнение, вознося свои личные предпочтения над чувствами миллионов!
Яростный огонь полыхнул в глазах Чэнь Цзялэ.
— Стоит вкусам народа разойтись с вашими — и это тут же объявляется «низким сортом». Но стоит им совпасть с вашей тонкой натурой — и это сразу «высокий стиль». Мой фильм — это не учебник, не лекция по истории и не вечерний выпуск новостей. На нем не лежит священная миссия по насильственному окультуриванию населения. Люди идут в кинотеатр не за проповедью. Им не нужны наставления режиссера, они не хотят, чтобы им читали мораль или стегали кнутом критики за их выбор.
Он перевел дух, его грудь тяжело вздымалась под светом софитов.
— На мой взгляд, в Lost in Thailand нет глубокой философии или нравоучений. Это развлекательное кино, даже не идеальная комедия. Но в мире, где люди задыхаются от давления повседневности, мой фильм дарит им глоток свежего воздуха. Он дает возможность искренне посмеяться и расслабиться. В этом и заключается его главный смысл. И почему же многоуважаемый профессор Су Сяо видит лишь сарказм и издевки, в упор не замечая доброты, искренней веры и преданности любви, которыми пропитан этот сюжет?
Чэнь Цзялэ прищурился, чеканя каждое слово:
— Этот человек не написал ни одного сценария, не снял ни единого кадра, но изливает на Lost in Thailand столько желчи, не гнушаясь откровенной ложью. Типичное проявление спесивого литератора, который презирает всё, что популярнее его заумных опусов. Я не знаю, как профессор Су понимает мораль, но у меня есть для него пара строк.
Он выдержал мхатовскую паузу и произнес с убийственным спокойствием:
— На людях — ярый борец с пороком, а под одеялом — любитель порнографии. И профессорскую мантию надеть охота, и святошу из себя строить тянет. Змея, обвившаяся вокруг тыквы, тщетно пытается изобразить дракона, играющего с жемчужиной!
Когда голос Чэнь Цзялэ затих, в студии воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит электроника. Время словно застыло, превратившись в густой янтарь. На лицах присутствующих застыл шок и неверие. Никто не ожидал, что этот двадцатилетний юнец обладает такой сокрушительной словесной мощью.
А затем, словно прорвало плотину, грянули аплодисменты. Яростные, оглушительные, как раскаты грома. Режиссер программы колотил ладонями так, что они мгновенно покраснели, а его глаза светились восторгом:
— Потрясающе! Рейтинги этого выпуска просто взлетят до небес!
Чэнь Цзялэ всё еще тяжело дышал. Гнев не унимался — его по-настоящему задели за живое. В эту эпоху самозваные «интеллектуалы» и «эксперты» плодились как грибы после дождя, промытые идеями из журналов вроде «Илинь». Им казалось, что за границей и луна ярче, а всё отечественное — непременно «низкопробная безвкусица». Они вылезали из своих нор, чтобы критиковать, придираться к мелочам и размахивать дубиной морали, воображая себя полицией нравов.
Многие творцы того времени пытались высмеять это явление. Например, в фильме старины Фэна Personal Tailor был персонаж-режиссер, который так жаждал «избавиться от пошлости», что едва не скончался от аллергии на «высокое искусство».
Кстати, этот самый фильм старина Фэн снял после провала картины Back to 1942, чтобы раздать долги. По сути, это был один большой рекламный ролик: девятнадцать брендов, реклама каждые пять минут. Еще до выхода в прокат картина заработала на рекламных контрактах 800 000 000 монет, а после премьеры собрала еще 719 000 000 в кассах. Ирония судьбы: фильм, высмеивающий общество потребления, стал золотой жилой.
...
Когда этот выпуск шоу Shuang Ren Xing вышел в эфир, он подобен был камню, брошенному в тихий пруд — круги пошли по всему обществу. Дерзкая отповедь Чэнь Цзялэ мгновенно стала главной темой в уличных беседах и за обеденными столами.
Хэштеги вроде
[Чэнь Цзялэ громит оппонентов]
и
[Даже ругаться нужно красиво — мастер-класс от Чэнь Цзялэ]
взлетели в топ поисковых запросов. Комментарии лились рекой:
«Режиссер Чэнь — просто зверь! Мое почтение!»
«Золотые слова! Тошнит уже от этих умников, которые во всем видят низость. Будто сами какают бабочками. Ну низкие у меня вкусы, и что? Я ваш рис объедаю, что ли?»
«Ха-ха, я обычный мужик и я обожаю чеснок! Чэнь — наш человек!»
«Раньше думал, что он просто кино снимать умеет, а он, оказывается, еще и чертовски образован в искусстве ругани!»
«Весь выпуск на одном дыхании! Пересмотрел этот кусок десять раз, до сих пор мурашки!»
Ведущие СМИ работали всю ночь, тиражируя цитаты молодого гения. Короткие ролики с его «золотыми фразами», положенными на энергичный бит, разлетались по сети со скоростью лесного пожара.
В уютной гостиной старший брат режиссера, Чэнь Цзяци, который обожал бороздить просторы интернета, буквально складывался пополам от смеха, глядя в экран телефона.
— Вот это я понимаю — выдал! — Чэнь Цзяци то и дело хлопал брата по плечу, не в силах сдержать восторг. — Красавец! Умыл их так умыл! Наконец-то эти чистоплюи заткнулись!
Весь последний месяц он наблюдал, как хейтеры втаптывали Lost in Thailand в грязь, и его сердце обливалось кровью. Если бы не плотный график съемок в фильме The Piano Tuner, он бы точно впал в глубокую депрессию. Ведь оскорбления в адрес фильма он принимал на свой счет — он был исполнителем главной роли, и яд критиков обжигал и его.
Теперь же Чэнь Цзялэ отомстил за них обоих.
— Это еще цветочки, — проворчал Чэнь Цзялэ, листая в Weibo свежие выпадки Су Сяо. Гнев в нем еще не перегорел. — Если бы не формат передачи, где нельзя выражаться, я бы его по матушке так приложил, что у него бы уши отвалились.
Он читал дальше, и его ярость вспыхивала с новой силой. Оказалось, этот тип поливал помоями не только его новый хит, но и предыдущие работы, просто тогда на его занудное нытье никто не обращал внимания.
Не долго думая, Чэнь Цзялэ зашел в свой аккаунт в Weibo, где у него уже было 20 000 000 подписчиков, и его пальцы забарабанили по клавиатуре.
— Ты что это задумал? — с любопытством заглянул через плечо брат.
— Да в баню его пошлю официально!
Клик!
[Отправить!]
«В последнее время я был крайне занят: подготовка нового проекта, съемки, постпродакшн... Времени на публичные выступления просто не оставалось. Сегодня хочу поблагодарить всех вас. Фантастические сборы фильма — это целиком и полностью заслуга каждого зрителя и каждого фаната. Спасибо вам!
И еще, пару слов в ответ на „авторитетное мнение“ профессора Су о моих работах.
Вы — не более чем личинка в чистом выгребном яме!
Скажу одно: ревность и зависть искажают лица до неузнаваемости.
Народу нравится, а вам — нет? Да кто вы вообще такой, чтобы ваше мнение что-то значило?!»