Глава 97. Как бы то ни было, сначала позавтракаем
Двухпалым этого риппердока прозвали потому, что у него не хватало двух пальцев.
Когда-то давно один из его клиентов перешёл дорогу банде «Мальстрём». Головорезы явились к Двухпалому и потребовали, чтобы во время следующей операции он оставил себе два пальца того парня.
Однако риппердок отказался как выполнять их требование, так и выдавать информацию о клиенте.
Не сумев найти свою цель, «Мальстрём» переключил внимание на него.
— Раз ты не отрубишь пальцы ему, — заявили они, — значит, мы отрубим их тебе.
Двухпалый остался непреклонен.
В итоге банда сдержала слово. Он лишился пальцев, но завоевал уважение всего Найт-Сити.
На этом общеизвестная версия истории заканчивается. Вот только было у неё небольшое продолжение.
Вы думаете, что, насолив «Мальстрёму», можно отделаться парой пальцев? Как бы не так.
В тот раз банда проявила неожиданное «великодушие». Они вознамерились лично опробовать на Двухпалом весь ассортимент имплантов из его же клиники — так сказать, клин клином вышибить. Они насильно нашпиговывали его хромом, и он ничего не мог с этим поделать.
Более того, они заявили, что на нём дело не закончится. Они пообещали найти всех его родных и друзей и навестить каждого по очереди.
И тут вмешалась Плакальщица.
Будучи раненой, она в одиночку вынесла всю банду «Мальстрёма», что пришла в клинику по его душу. Затем она пошла дальше, прорубая себе путь наверх по иерархии банды, пока не добралась до того, кто имел право голоса. Она заставила его замять дело и принести Двухпалому извинения. Если кто-то был не согласен, она просто продолжала рубить, пока не находился тот, кто был готов согласиться.
Как она и хотела, «Мальстрём» в этом вопросе пошёл на попятную.
Двухпалый был в полном недоумении. Тереза тогда даже не была его постоянной клиенткой, он толком и имени её не знал и совершенно не понимал, почему она решила ему помочь.
На это Тереза ответила:
— По кодексу улиц, семьи не трогают.
Какая женщина!
С того самого момента Двухпалый и поплыл.
Люди бывают разными. Иногда разница между двумя людьми больше, чем между человеком и собакой.
Взять хотя бы умение рассказывать истории. Одно и то же событие кто-то опишет так буднично, будто речь о деревенской драке, а кто-то сможет представить его как грандиозную войну шиноби.
Без сомнения, Двухпалый был великолепным рассказчиком.
История юности Плакальщицы Марии — то есть Терезы — в его изложении ожила, заиграв яркими красками. В ней была и утончённая атмосфера «Крёстного отца», и безостановочный драйв «Джона Уика». Местами проскальзывал чёрный юмор в духе «Карты, деньги, два ствола», приправленный особой теплотой «Леона».
Ли Юй не хотел показывать пальцем, но это было в разы лучше, чем у некоторых авторов, которые, не в силах ничего толком описать, просто перечисляют названия фильмов, предоставляя читателям самим додумывать картинку.
Два слова: охрененно!
Конечно, нельзя было исключать и того, что под мертвенным взглядом Ли Юя у Двухпалого открылись скрытые таланты.
Ночь прошла за историями, информации было много, и она была сытной.
Точно так же и физические данные у всех разные, не говоря уже о таком мастере боевых искусств и адепте самосовершенствования, как Ли Юй.
На следующее утро он был свеж и бодр, а вот Двухпалый едва стоял на ногах с огромными чёрными кругами под глазами. Ли Юй выжал из него все истории без остатка.
Призраки, которым явно было мало, всё ещё горячо обсуждали сюжет. Чтобы Крюк тоже мог поучаствовать, Ли Юй даже стал «рупором» для духов — он уже привык, что его считают то психом, то инопланетянином. Лишь в присутствии старого Вика он старался вести себя сдержаннее, в остальное же время совершенно себя не ограничивал. Можно сказать, полностью ассимилировался с народом Найт-Сити.
Попрощавшись с Двухпалым, они вышли на улицу.
— Бабуля Тереза в молодости была просто нереальной! — возбуждённо тараторила Ребекка. — Столько людей покрошила, даже глазом не моргнула! И глаза у неё, наверное, даже не сохли. Интересно, что за марка оптики?
— Насколько я помню, глаза у бабули Терезы родные, — поразмыслив, ответил Ли Юй. Он заметил, что уровень аугментации у неё был очень низким, имплантов на теле почти не было.
— Верно. Следов модификации не обнаружено, — подтвердил Крюк. — Постойте, у меня появилась идея! Тут есть всё: и унижение врагов, и страдания, и раскаяние, и пофигизм, плюс нестандартные ходы, которые на самом деле стандартны. И драма, и романтика. Кажется, я знаю, как развивать сюжет дальше! Это будет хит!
Говоря это, Крюк словно прозрел. Дрессировка Ли Юя принесла плоды: теперь ИИ стал полноценным автором, способным самостоятельно генерировать контент. В конце концов, гонорары капают на счёт Ли Юя. Так что давай, Крюк, старайся.
— Тогда она ещё круче! — кивнула Ребекка в ответ Ли Юю.
— Подумать только, моя мать была такой влиятельной, а я и не знала! — сокрушалась Орианна.
Этой ночью её мир перевернулся. Та вершина, на которую она так отчаянно пыталась взобраться, была покорена её матерью ещё тридцать лет назад.
— Я тоже не ожидал, что эта старушка и есть Плакальщица, — добавил Фриц. — Сестра того самого Эль Сомбрерона!
Для Фрица, члена «Валентино», это откровение было куда более значимым, чем для остальных. Легендарная личность, о которой он слышал с детства, оказалась прямо перед ним. У него было странное чувство, будто он стал свидетелем ожившей истории.
— Постой! — внезапно прервал его Ли Юй. — Что ты сказал?
— А? Что будет хит? — отозвался Крюк.
— Прости, я не тебе, — бросил Ли Юй и повернулся к Фрицу.
Крюк умолк. Вокруг вроде бы никого не было. Ладно, наверное, у парня опять приступ. Он часто ни с того ни с сего начинал говорить с воздухом, а потом творить странные вещи. Как, например, сейчас. Но на этот раз пережитый опыт подарил ему писательское вдохновение, так что Крюк решил его простить.
Слова Фрица словно лазерный луч пронзили мозг Ли Юя со звуком «пиу!». Он внезапно что-то понял, но мысль тут же ускользнула.
— Я сказал, что не ожидал, что эта старушка — Плакальщица? — с недоумением переспросил Фриц.
— Фразу после этого, — уточнил Ли Юй.
— Сестра Эль Сомбрерона? — ответил Фриц.
— Эль Сомбрерон! — воскликнула Орианна, которую тоже осенило.
В этот миг Ли Юй, будто одержимый духом великого детектива, мгновенно сложил в голове возможную картину. Картину, весьма вероятную для жителя Найт-Сити.
Но это дело он пока отложил. Сейчас ему предстояло кое-что поважнее.
Взяв завтрак, он направился в квартиру миссис Уэллс. Он горячо поблагодарил её и несколько раз извинился за то, что ей пришлось возиться с Чаоцзюнь. И хотя миссис Уэллс уверяла, что это сущие пустяки, Ли Юй считал своим долгом выказать признательность. В конце концов, в будущем ему ещё не раз понадобится её помощь.
Бедняжка Чаоцзюнь. Пока Ли Юй был занят, за ней присматривали то миссис Уэллс, то дядя Виктор. Иногда она была маленькой медсестрой, иногда — маленькой официанткой.
Чаоцзюнь была само очарование.
Поэтому всё остальное могло подождать.