Глава 58. И в Найт-Сити есть хорошие люди
Офицер Дуга когда-то мечтал стать хорошим копом.
По крайней мере, до своего первого патруля. Он до сих пор не мог забыть ту своеобразную церемонию посвящения.
В тот день старший напарник привел его в клуб, который держали «Когти Тигра». Напарник, еще утром казавшийся дружелюбным, словно сменил лицо. Он стоял перед Дугой, мрачный, с холодным и жадным блеском в глазах.
— Салага, с сегодняшнего дня ты больше не наивный птенец, — голос старого копа был низким и хриплым. Даже раскалённая атмосфера клуба не могла заглушить лёд в его голосе.
Дуга понял, что дело дрянь, но было уже поздно. За спиной в затылок упёрлось холодное дуло пистолета одного из бойцов «Когтей». Лицо Дуги стало белым как полотно. Механическая эндокринная система не справлялась, и холодный пот пропитал рубашку на спине.
Старший напарник подошёл вплотную.
— Либо ты с нами, наслаждаешься властью и деньгами, либо… — в его взгляде промелькнула жестокость.
Страх и соблазн смешались в тугой узел. Дуга сглотнул и медленно кивнул.
Старый коп удовлетворённо улыбнулся и едва заметно махнул рукой. Боец «Когтей» убрал оружие.
— Отлично. Теперь ты один из нас. Помни: держи язык за зубами и будь предан нашей команде, — он похлопал Дугу по плечу, и голос его снова стал добродушным.
Напряжение мгновенно спало, и вокруг снова зазвучал смех. В то же мгновение странная, искажённая улыбка сама собой поползла по лицу Дуги. Он и сам не понял, почему улыбается. Наверное, потому что смеялись все, а не улыбаться было бы странно.
А затем он увидел его — человека, похожего на самого дьявола. Сётаро Масанори.
Под «приглашением» Масанори его заставили сняться в вирте. В главной роли.
Дальнейшие воспоминания были похожи на спутанный клубок ниток, который трепал ураганный ветер — искажённые, безумные, хаотичные. Ярость горела огнём, страх сковывал ледяной хваткой. Эти два чувства смешались, и разум его, словно одинокая лодка в шторм, потерял всякую опору.
Он помнил лишь огромную кровать в ослепительных огнях неона, разрывавшие слух крики и мольбы о помощи, похожие на скулёж раненого зверька; а после — изуродованное тельце мальчика на простынях, словно сломанная кукла, с которой поиграл демон.
Взгляд ребёнка в его последнюю секунду, острый, как лезвие, снова и снова пронзал его память. Раз за разом он просыпался от этого кошмара в холодном поту.
Запись того вирта хранилась в офисе Масанори. Дуга был зверем, пойманным в силки. Компромат был в надёжных руках, и вырваться из этой хватки он не мог. Угрозы Масанори стали тяжёлой цепью на его шее, заставляя дышать через раз и выполнять любые приказы. Он увяз в трясине, и чем больше дёргался, тем глубже тонул.
Эта безысходность делала Дугу всё более жестоким и вспыльчивым. Остатки самоконтроля и разума давно испарились. Он срывался на подчинённых по малейшему поводу, поливая их грязью и оскорблениями. Его ядовитые слова, словно острые стрелы, безжалостно ранили невинных людей, вселяя в них страх и отчаяние.
Поэтому сегодня офицера Дугу избили.
Он сидел в патрульной машине, слушал полицейскую волну и думал о своём. Внезапно раздался отчётливый стук в окно.
Дуга нахмурился и повернул голову. Снаружи стоял какой-то парень, но из-за света и угла обзора лица было не разглядеть. Молодой голос весело протянул:
— Дяденька полицейский, а я на дороге монетку нашёл.
Дуга на секунду опешил, а затем его захлестнула ярость. Какая идиотская шутка! Он уже собирался вылезти из машины и проучить наглеца, как случилось непредвиденное.
Внезапно он почувствовал, как его импланты вышли из-под контроля, заработав на предельной мощности. Всё тело пронзил мощный электрический разряд. В голове зазвенело, картинка перед глазами поплыла.
«Хакер…» — это было последнее, о чём он успел подумать, прежде чем провалиться в темноту.
Когда он пришёл в себя, вокруг была кромешная тьма. Глаза были завязаны плотной повязкой. Во рту — кляп, мешающий говорить. Руки и ноги связаны, а импланты, казалось, полностью отключились. Он попытался послать сигнал тревоги, но тщетно.
«Неужели я стал бесполезен, и они решили от меня избавиться?» — мелькнула в голове паническая мысль. Сердце сковал ледяной ужас. Неужели его грешная жизнь закончится вот так? Впрочем, при этой мысли он почувствовал странное облегчение.
А затем на него обрушился шквал ударов.
Его избивали с яростью урагана. Удары сыпались градом, и он мог лишь безропотно принимать их. Боль растекалась по телу, и каждый удар был словно наказанием за его прошлое, жестокой расплатой, от которой было не уйти.
Судя по характерному почерку и грубой силе, его молотили двое, поочерёдно. И было в их действиях что-то странно знакомое. Удары напоминали те, что он сам видел на допросах в участке: они причиняли адскую боль, но не задевали жизненно важные органы. Каждый удар, каждый пинок был выверен и точен, рассчитан так, чтобы причинить максимум страданий, но не убить.
Разумеется, его не допрашивали. Просто били.
«Может, это кто-то из коллег, кому я перешёл дорогу?»
Но как бы аккуратно его ни били, побои есть побои. Когда болевой порог был превышен, Дуга не выдержал. Сознание, затопленное волной боли, померкло, и он снова отключился, погрузившись в бескрайнюю тьму.
Когда он очнулся во второй раз, то с удивлением обнаружил, что путы исчезли, а импланты снова работают.
Перед ним стоял молодой человек с невероятно добрым и располагающим лицом. Судя по виду — риппердок. По словам парня, он ехал мимо, случайно заметил офицера без сознания и, не в силах пройти мимо чужой беды, решил помочь. Его слова были тёплым солнечным лучом, пробившимся сквозь тёмные тучи в душе Дуги. В этом аду он ощутил проблеск надежды.
В Найт-Сити не бывает бесплатных обедов. Поэтому, когда парень выставил счёт за спасение, Дуга ничуть не удивился. Цена была более чем разумной. К тому же, в его нынешнем состоянии — избитый, едва стоящий на ногах, — да ещё и под дулом пистолета, спорить было бы глупо.
Глядя вслед удаляющемуся реанимобилю, офицер Дуга, хромая, побрёл прочь. Он проклинал этот день, но в то же время в его голове пронеслась неожиданная мысль.
— Эх, надо же, — вздохнул он, — оказывается, и в Найт-Сити ещё остались хорошие люди.