Глава 34
. Большой Тесак
***
***Тэнсюкаку***
Внутреннее убранство, некогда сиявшее золотом, давно обратилось в прах. Краска облупилась, повсюedу виднелись пятна плесени. Воздух пропитался холодом, застывшим безмолвием и густым, до самых костей пробирающим запахом тлена.
Сознание Химико очнулось в теле, которое когда-то было прекрасным и полным жизни, а теперь иссохло, превратившись в мумию, лишённую даже капли влаги.
Её «магическая сила», которой она так гордилась, за шестьсот лет стала мутной и хаотичной, а хрупкая оболочка уже не могла выдерживать долгих пробуждений. С последнего раза, когда она очнулась в этой клетке, прошло уже два года.
Химико не проклинала судьбу и не выла от отчаяния. За долгие века она поняла, что подобные эмоции бесполезны и лишь впустую тратят время.
На этот раз её пробуждение имело куда более важную цель.
Накопленная за столетия исполинская «магическая сила» хлынула в её затылок, прошла через тринадцать узких металлических шпилек — отличительный знак Солнечной королевы — и устремилась вниз, в бесчисленные металлические трубы, уходящие глубоко под землю, где её уловили и сконцентрировали.
Затем, со взрывом, подобным рождению сверхновой на уровне сознания, взор Химико расширился до бесконечности.
Её верный Яматай и бури, которые она сама же и породила, остались далеко позади. Подпитываемый безрассудным вливанием «магической силы», её взгляд пересёк бескрайний океан, ведомый трепетом крови, зовом души.
Наконец, Солнечная королева увидела его — спасательное судно, на полной скорости идущее по волнам.
«Индевор».
И девушку азиатской внешности на палубе, что взволнованно делала селфи.
— Син!
Безграничная ненависть ураганом пронеслась по тэнсюкаку, заставив несущих стражу Воинов Бури пасть на колени.
— Я… наконец-то… дождалась тебя!
«Магическая сила» растрачивалась без счёта. Под чудовищным давлением обуглившееся лицо Химико начало трескаться и крошиться, словно выветренная веками каменная статуя.
Но эта ужасная цена была заплачена не зря. В районе, где находился «Индевор», внезапно поднялся сильный ветер.
Вскоре он согнал облака в единую массу, заставив их сливаться и ускорять свой бег, пока они не превратились в огромную грозовую тучу. Яростное трение породило мощный электрический заряд, который, в свою очередь, породил молнии.
Так, из ничего, родилась буря.
Почти мгновенно ураганный ветер обрушился на судно, ливень хлынул стеной. Волны, послушные воле шторма, били в борта «Индевора», несколько раз едва не отрывая его от поверхности моря. Буря разрасталась, и океан, забыв о своём спокойствии, явил свой истинный, яростный лик.
Даже стальной корпус корабля казался хрупким перед лицом природной мощи.
Под отчаянные молитвы команды «Индевор» наконец не выдержал и разломился надвое. Люди и вещи, находившиеся в каютах, были выброшены в бушующий океан, а затем, подгоняемые точно рассчитанными порывами ветра, волнами устремились к далёкому Яматаю.
Завершив задуманное, Химико, превозмогая навалившуюся усталость, вернула свой взор.
Она хотела было направить остатки сил своему верному капитану Воинов Бури, но, увидев его застывшее, оцепеневшее за долгие годы сознание, передумала.
После недолгого размышления Химико перевела взгляд на спящего мужчину средних лет у входа в коронационный зал.
Она вложила в его разум образ девушки с корабля и оставила божественное откровение: «Приведи её ко мне, и я дарую тебе свободу». После этого Химико развеяла остатки своей «магической силы».
Её тело начало распадаться. Не только лицо, ступни и левое предплечье, но и торс под роскошным хитатарэ покрылся трещинами и стал осыпаться.
«Больше нельзя использовать силу. Эта оболочка не выдержит. Ничто не сравнится с молодым, здоровым телом, способным противостоять износу…»
Химико привычно погрузила своё активное сознание в глубины истерзанной плоти.
«Впрочем, верю, что скоро я навсегда покину эту темницу».
***Военная крепость***
Саргос прекратил колотить по тяжёлому металлическому листу и снова сунул его в самодельную печь для нагрева.
Этот сорокакилограммовый кусок металла вобрал в себя весь металлолом, что удалось найти в крепости, включая дюжину безнадёжно испорченных винтовок «Тип 99». Их детали были либо сильно деформированы, либо окончательно съедены временем, влагой и песком. Ремонтировать их не имело смысла, поэтому Саргос пустил их на переплавку.
Вскоре металл, облизываемый языками пламени, раскалился докрасна. Саргос щипцами извлёк его, положил на наковальню и возобновил работу.
Под его могучими ударами твёрдая сталь мялась, как глина. Он складывал и проковывал её снова и снова, выбивая шлаки, после чего остывший лист вновь отправлялся в печь.
Воспользовавшись паузой, Саргос смешал две небольшие бочки застывшей смазки с отмеренным количеством воды, приготовив закалочную жидкость. Эта японская военная смазка для техники годилась и для закалки, хотя результат, прямо скажем, был далёк от идеала.
Сам же исходный материал, хоть и был высокопрочной оружейной сталью, в глазах Саргоса всё ещё не дотягивал до нужных показателей прочности и упругости. Будучи Мастером, он прекрасно понимал своё творение: выкуй он из этого металла меч, и после сотни-другой зарубленных врагов лезвие затупится и погнётся. А ведь придётся рубить не только плоть, но и оружие с доспехами.
И, конечно же, тех самых Воинов Бури в их полной броне эпохи Камакура. Учитывая былое могущество Яматая, их доспехи были сделаны на совесть.
Поэтому Саргос решил внести в конструкцию небольшие изменения. Он смело отказался от своей любимой формы меча в пользу более грубого, надёжного и мощного оружия, которое не потеряет эффективности, даже если затупится или покроется зазубринами — большого тесака.
При этом он, как всегда, не поскупился на материал.
Разумеется, у такого подхода был очевидный недостаток.
Уродство.
Металлический лист снова извлекли из печи. На этот раз Саргос взял в руки большой молот.
Под градом ударов, слившихся в сплошной звон, молот замелькал, оставляя за собой размытый след. Вскоре на наковальне проступили очертания гигантского тесака с широким обухом и толстым лезвием, похожего на разделочную доску.
Оружие отправилось обратно в печь, раскалилось добела и снова было извлечено.
Настало время тонкой работы.
Точными, выверенными ударами малого молота Саргос выровнял все неровности, оставленные большим, исправил зазубренные края и отточил изгиб клинка для оптимальной передачи силы при ударе.
Саргос взял тесак за грубую металлическую рукоять, несколько раз подбросил его, оценивая вес, а затем под шквалом ударов малого молота идеально сбалансировал оружие.
После этого практически готовый тесак снова отправился в печь. Под чутким контролем Мастера клинок был равномерно нагрет до едва уловимой критической температуры, молниеносно извлечён и погружён в чан с закалочной жидкостью.
— Ш-ш-ш!
Поднялись клубы белого пара. Выждав нужный момент, Саргос вынул тесак и приступил к финальной шлифовке.
Оружие и впрямь было уродливым. Не то чтобы оно выглядело совсем уж отталкивающе — в любом изделии Саргоса чувствовалась рука мастера, — но с изяществом его форма не имела ничего общего.
Первое, что приходило на ум при виде этого тесака, — дикость и простота.
Сорок килограммов очищенной стали не пропали даром. Длина клинка достигала полутора метров, а вместе с такой же массивной рукоятью общая длина этого чудовища составляла метр семьдесят.
Обух толщиной в три пальца мог поспорить с кирпичом.
А лезвие… что ж, лезвия как такового и не было. Чтобы избежать выкрашивания, режущая кромка была «всего лишь» сантиметр толщиной.
Саргос и не собирался этим сорокакилограммовым монстром кого-то резать. С самого начала он создавал его, чтобы крушить и проламывать доспехи.
Проще говоря, он готовился к встрече с упрямыми и консервативными Воинами Бури.
Какой сейчас век, а они до сих пор в древних доспехах разгуливают. Разве они защитят от пуль?
Династия Цин уже пала!
Увы, на Яматае, отрезанном от внешнего мира, мощного огнестрельного оружия было не найти. Боеприпасы были на вес золота. Если бы не щедрые поставки с воздуха от американцев и японцев в конце Второй мировой, основным оружием на острове до сих пор были бы луки, копья и катаны.
Так что… увы и ах!
Наши традиционные японские самураи — сила, а их до-мару — лучшая защита!
Мир перевернулся с ног на голову.
Поэтому изгиб клинка был сделан таким, чтобы максимально облегчить рубящие удары. Для достижения наибольшей мощи острие было не закруглено, а притуплено и расширено, что смещало центр тяжести вперёд и обеспечивало большую инерцию при том же замахе.
Когда Саргос обмотал рукоять верёвкой для лучшего хвата, гигантский тесак стал походить на легендарный меч из какой-нибудь браузерной игры.
Только тот сверкал золотом, а этот был чёрным и матовым.
Тот был украшен драконами и витиеватой гардой, а этот — прямой как палка, грубый и массивный.
Да и брата, которого срочно нужно было зарубить, у Саргоса тоже не было.
[Большой Тесак]
Этому гигантскому оружию, пропитанному философией Warhammer — «больше значит лучше, грубее значит красивее, а если убойной силы не хватает, значит, её просто нет», — Саргос дал очень WAAAAAGH!-имя.
«Понравилось бы это Ребекке?» — промелькнула в его голове шальная мысль.
«Хм, надо будет спросить её, когда вернусь».
Пока Саргос мастерил крепления, чтобы носить «Большой Тесак» за спиной, в помещение ворвалась Кейт.
И, увидев оружие в его руках, смогла лишь выдохнуть: «Holy cow».
Саргос бросил на неё взгляд. Он и не подозревал, что у этой морячки есть испанские корни.
— И это ты называешь «просто сделать оружие для самозащиты»?! — воскликнула Кейт.
Саргос с лёгкостью поднял тесак и под её изумлённым взглядом, словно это не составляло никакого труда, одним точным ударом перерубил несколько брёвен из твёрдого клёна.
Действие говорило само за себя, и Кейт благоразумно замолчала.
— Думаю, тебе стоит выйти и посмотреть. Я заметила на соседней горе след этих религиозных фанатиков.
Пока Саргос работал, Кейт несла вахту. По его просьбе она наблюдала за окрестностями в старый бинокль с треснувшей линзой, выискивая следующую группу жертв.
Бандиты в крепости были до смешного бедны. Кроме потрёпанного лёгкого пулемёта «Тип 99», у них было всего две старые винтовки со стёртыми нарезами и жалкая горстка патронов, часть из которых даже не подходила. Пистолетов не было вовсе, так что не стоит винить того бедолагу с кинжалом в глупости — у него просто не было выбора.
В самой крепости, кроме просроченных военных припасов времён Второй мировой, тоже ничего не осталось. Генератор, топливо, запчасти и инструменты — всё было разграблено до них.
Вполне обычная картина.
Поэтому самодельный короткий лук, который теперь висел за спиной у Кейт, выглядел здесь более чем уместно.
На острове, где промышленность отсутствовала, а каждый патрон был на счету, лук был отличным выбором. Деревьев для стрел и дичи хватало.
Правда, Саргосу он не нравился. Луки были слабыми, а их убойная сила оставляла желать лучшего. К тому же, мастерство изготовления у этих бандитов было из рук вон плохим.
Начиная с выбора материала — они вырезали луки из вяза, хотя вокруг росли целые рощи тиса. И даже не догадались укрепить конструкцию, склеив несколько слоёв разной древесины. Тетиву тоже сделали на скорую руку: вместо сухожилий или кожи, которых на острове было в избытке, они натянули несколько нейлоновых верёвок, явно не предназначенных для этого.
А про стрелы и говорить нечего.
Саргос, которому легко было рассуждать, разнёс их снаряжение в пух и прах.
Лук Кейт был лучшим из трофеев, но и он едва бил на пятьдесят метров — вдвое меньше стандартного «полёта стрелы».
Они поднялись на смотровую площадку крепости. Кейт протянула Саргосу бинокль и указала направление.
В окулярах он увидел группу вооружённых до зубов бандитов, ведущих на вершину горы нескольких пленников.
— Присмотрись к татуировкам на их шеях, — сказала Кейт. — Похоже на солнце. Эти фанатики наверняка хотят принести бедолаг в жертву.
— В жертву? — переспросил Саргос, не отрываясь от наблюдения.
— Я слышала от других выживших, — вздохнула Кейт. — Говорят, они приносят пленников в жертву «бессмертным воинам», чтобы те их не трогали.
— По-моему, это просто бредни сумасшедших.
Саргос уже обнаружил их лагерь и опустил бинокль.
— Я нашёл их убежище. У нас есть работа.
Спрыгнув с крыши, он добавил:
— А бредни это или нет, скоро узнаем у тех, кто в курсе.