Глава 244. Закалка стали и пришествие посланников
— Ну-ну, Сяо Лу, не вешай нос. Победы и поражения — обычное дело для воина, — принялся утешать её Чэнь Бэйсюань, напустив на себя мудрый вид. — Как говаривал великий классик Лу Синь: «Поражение — мать успеха». Это значит, что… гм… Ну и кроме того, нельзя вечно расти в теплице. Не познав бури, как сможешь ты…
— Всё, всё, дедушка, мне уже лучше! — испуганно перебила его Сяо Лу, затыкая уши ладошками и отчаянно мотая головой. — Пожалуйста, замолчи… у меня от твоих лекций голова раскалывается!
— Эх, глупая ты девчонка, я ведь только подобрался к самой сути! — сокрушенно вздохнул Чэнь Бэйсюань. Ему было чертовски обидно: лавина мудрых изречений, которую он так бережно готовил, застряла комом в горле.
Тем временем в Городе Света собиралась их старая компания. Лу Цзымин, Хил, Ночной Филин и Кость — все были в сборе. Устроившись за просторным столом в местной таверне, они лениво потягивали эль и травили байки, коротая время перед началом матчей за выход в полуфинал.
— Слышь, дед, а название нашей команды ну совсем-совсем нельзя поменять? — осторожно пробормотал Лу Цзымин, искоса поглядывая на Чэнь Бэйсюаня и пытаясь угадать его настроение. — Этот лишний иероглиф звучит так дико…
Старик Чэнь насупился, материализовал свой посох и попытался шутливо огреть парня по макушке, но тот ловко увернулся.
— Тебе лишь бы языком чесать, — проворчал старик. — Награду получим — и ладно, а как там нас обозвали — дело десятое.
— Да ладно тебе, я ж просто спросил, — ухмыльнулся Лу Цзымин, ничуть не обидевшись.
— Хе-хе-хе-хе-хе… — раздался вдруг жутковатый, приглушенный смешок.
Все разом повернули головы на звук. Источником этого зловещего веселья оказался Ночной Филин. Парень уставился немигающим взглядом в пустоту перед собой, глупо улыбался и хаотично тыкал пальцем в воздух — судя по всему, переписывался в приватном чате.
Почувствовав, что за столом повисла гробовая тишина, Ночной Филин моргнул и сфокусировал взгляд. Увидев устремленные на него недоуменные лица друзей, он смутился.
— Э-э… вы чего на меня так уставились? — Он неловко потер щеку. — У меня что, лицо в саже?
Чэнь Бэйсюань прищурился, подозрительно оглядывая его с ног до головы:
— Колись, с кем это ты там воркуешь, что аж слюни от счастья пускаешь?
— А-а, вы про это! — Ночной Филин облегченно выдохнул и заулыбался еще шире. — Я уж бог весть что подумал. Да тут такое дело: из оставшихся семи команд четыре принадлежат ребятам из нашего военного ведомства, просто из других округов. Они сейчас в общем чате слезно умоляют нас пощадить их при встрече. Эти старые волки впервые в жизни приползли на коленях просить о пощаде. У меня аж на душе потеплело. Вот она, судьба-злодейка! Кто же виноват, что Старик Чэнь играет именно за наш, Северный округ? Так что, уважаемый старейшина… Если жребий сведет нас с парнями из других округов — бейте без жалости! Моим лицом можете не дорожить!
— Погоди, они же только что просили тебя поддаться, — покачал головой Лу Цзымин. — Ну и суров же ты с товарищами…
Ночной Филин посерьезнел и отмахнулся:
— Да шутим мы, господи. Настоящий бой — единственный способ проверить, чего ты стоишь на самом деле. Фальшивые победы лишь раздувают эго и делают бойцов ленивыми. Только столкнувшись с непреодолимой силой, можно увидеть свои слабости и исправить их. Сталь закаляется в огне!
Чэнь Бэйсюань довольно поднял большой палец вверх и тут же повернулся к внучке:
— Слышала, Сяо Лу? Вот и я талдычу тебе о том же самом! Только пройдя через суровые испытания, можно обрести истинную твердость духа!
Сяо Лу лишь безмолвно уставилась на него взглядом, полным вселенской тоски. При виде её несчастной, обреченной мордашки за столом раздался дружный, переходящий в хрюканье хохот.
*
Тем временем в Городе Света, в самом сердце величественной Цитадели Церкви Света.
Проведя несколько часов в тишине и покое, Лидия заметно окрепла. На её бледные щеки начал возвращаться здоровый румянец. Старый Понтифик, бережно держа в руках глиняную миску с дымящейся кашей, зачерпнул полную ложку и поднес к её губам:
— Давай, поешь немного. Осторожно, горячо.
— Отец, я уже давно не маленькая девочка, — вздохнула Лидия. Она, на минуточку, была магом уровня понтифика — человеком, способным без вреда для здоровья искупаться в бурлящей лаве. Неужели она могла обжечься о какую-то похлебку? Впрочем, она понимала: отцовское сердце всегда полно тревоги.
— Маленькая или взрослая, а подкрепиться надо, — упрямо буркнул старик, даже не думая убирать ложку.
Взглянув на его седую голову и растрепанную бороду, Лидия тихонько вздохнула и послушно приоткрыла рот. Но стоило ей проглотить варево, как глаза её округлились.
— Кха! О господи… Ну и соль! — сморщилась она, торопливо отплевываясь. — Отец, ты что, прирезал торговца солью и высыпал в кастрюлю весь его товар? У меня аж в горле пересохло!
— Да ладно тебе, неужто всё так плохо? — пробормотал Старый Понтифик. Он зачерпнул немного жижи и отправил себе в рот… — М-м… Кха-кха! Кха! Да уж… кулинар из меня паршивый, — прохрипел он, поспешно отставляя миску подальше на столик.
Лидия не выдержала и негромко рассмеялась. Напряжение последних часов окончательно спало. Однако воспоминания о пережитом быстро вернули её к суровой реальности. Улыбка угасла, а взгляд наполнился тревогой.
— Небожители этого так не оставят, — тихо произнесла она. — Береги себя, отец. Тебе придется держать перед ними ответ…
— Не переживай, со мной всё будет…
Бабах!
Договорить он не успел. Дубовая дверь сокрушительным ударом распахнулась настежь, едва не слетев с петель. В комнату вошла возродившаяся Сандро. Окинув презрительным взглядом скромное убранство покоев, она уставилась на Старого Понтифика.
— Живее на выход, — ледяным тоном скомандовала она. — Первый Божественный посланник Пасир желает говорить с тобой.
— Первый Божественный посланник?! — в один голос воскликнули отец с дочерью, и лица их побелели.
Это имя принадлежало ожившей легенде. Пасир был древнее самого Старого Понтифика, и знали они о нем исключительно из пыльных исторических хроник. Подумать только, само присутствие этого исполина потрясло устои их мира!
— Живее, я не стану повторять дважды! — прикрикнула Сандро.
Она не стала затевать расспросы о том, почему Старый Понтифик уцелел, пока они с Лилиан гибли под ударами врага. Лорду Пасиру уже были известны все детали, и он сам разберется с выжившим предателем.
Старый Понтифик глубоко, прерывисто вздохнул, силой воли подавляя дрожь в коленях.
— Отдыхай и ни о чем не думай, — мягко шепнул он дочери. — Я скоро вернусь.
С этими словами он повернулся и покорно последовал за Сандро.
В небе над Цитаделью Церкви Света развернулось грандиозное и пугающее зрелище. Пять верховных Божественных посланников величественно парили в вышине. Изливающийся от них золотой свет затапливал небосвод, затмевая само солнце. Почти все жители Города Света преклонялись перед небесными владыками. Для простых смертных это явление было ничем иным, как священным сошествием богов. Люди толпами высыпали на улицы, падали на колени, воздевали руки к небу и истово молились, благодаря небеса за явленное чудо.
Пасир медленно перевел взгляд золотых глаз на бурлящие внизу улицы. На его губах проступила брезгливая усмешка:
— Жалкое стадо…
— Милорд, я привела его, — доложила Сандро, подлетая к нему вместе со стариком и склоняясь в глубоком поклоне.
Старый Понтифик опустил голову, благоговейно произнося:
— Шестьдесят третий понтифик Церкви Света приветствует великих посланников небес.
— Почему ты предал Бога Света? — без лишних предисловий спросил Пасир. Его ледяной голос заставил сердце старика пропустить удар, а по спине покатился холодный пот.
Понтифик не смел поднять глаз, отчаянно пытаясь скрыть дрожь в голосе:
— Вы, должно быть, шутите, милорд… Как я, будучи главой Церкви Света, мог помыслить о предательстве нашего Создателя?..
— Ты лжешь, — тихо произнес Пасир, опасно прищурив золотые глаза.
Вжух!
В то же мгновение пять клинков с сухим металлическим звоном покинули ножны и замерли у самого горла старика. Холодная сталь едва не касалась его морщинистой кожи. Понтифик замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса, но из последних сил продолжал играть свою роль:
— Я… я не понимаю, в чем моя вина, господин…
Пасир скользнул по нему презрительным взглядом, нанося сокрушительный удар своим следующим разоблачением:
— Ты вступил в сговор с Магом Хаоса. По твоей вине двое моих собратьев пали в бою и были вынуждены вернуться в купель перерождения. И пошел ты на это гнусное предательство ради спасения своей дочери, Лидии. Скажи… я ведь прав?
Старый Понтифик оцепенел. Земля ушла у него из-под ног.