Глава 108.2
— Иван!
Иван не успел отреагировать на своих товарищей-рыцарей, один за другим появляющимися на поле боя. Колоссальный хвост рептилии ударил по каменному полу прежде, чем он успел встать на ноги.
Старые каменные плиты, уложенные много веков назад в качестве мостовой, треснули и раскололись, и прежде гладкая земля рассыпалась на мелкие осколки. Пыль, камни и конденсат от ледяного дыхания Морозного дракона поднялись в воздух и окутали холодом рыцарей, подходивших со всех сторон.
Однако Ивана волновал только один человек:
— Ах ты, чертов ублюдок! Эй, Айзек! Ты помер?
— Заткнись.
Судя по всему, он еще не умер. Светловолосый рыцарь увидел, как Айзек приземлился на груду камней и на секунду посмотрел в его сторону, в его глазах цвета крови ясно читалась жажда убийства.
Если подумать, беловолосый капитан рыцарей Лонгинуса должен был быть не единственным, кто находился в зоне. Иван прикусил внутреннюю сторону щеки и попытался сосредоточиться на сражении.
Айзеку приходилось несладко, потому что он сражался с драконом, намереваясь не убить, а обезвредить его. Но сдерживать себя в схватке с чертовым драконом было не так-то просто, не говоря уже о том, что это было попросту очень глупо.
Единственный способ выжить в этой битве — сражаться до смерти, но Айзек не собирался этого делать. Единственный способ унять этого здоровяка — достичь максимального уровня и войти в зону, но Ивану было нелегко наблюдать за тем, как его друг, и без того исчерпавший всю свою энергию за последние несколько дней, доводит себя до предела в таком состоянии.
Если бы только Айзек перестал упрямиться и дал разрешение на убийство.
Может быть, если бы все присутствующие паладины тоже вошли в зону, им удалось бы подчинить себе зверя. Плевать на последствия превышения физического предела. У Морозного дракона не было бы ни единого шанса против элитного отряда паладинов, находящихся на пике своих возможностей, даже если бы это означало, что в последствии придется оказаться на волоске от смерти.
Ивану очень, «очень» хотелось это устроить.
Но если все здесь лишатся чувств, то кто же вытащит самого упертого из них? Айзек сражался, ни капли не жалея себя. Его безрассудство беспокоило Ивана. Светловолосый рыцарь был не прочь собственными руками покончить с решимостью друга:
— Идиот... И все это только ради твоей жены...
— Иван! Мы должны перегруппироваться!
— Что за хрень ты несешь?! Мы не знаем, прибудет ли подкрепление, так что просто прикончите его! Ты что, только вчера стал паладином? Почему никто из вас не умеет пользоваться чертовым мечом? Соберитесь, идиоты!
Никто не смог по-настоящему внять неожиданным словесным оскорблениям просто потому, что на это не было времени. Треклятый дракон ревел во всю глотку, врезаясь во все окружающие его стены и размахивая острыми когтями на всех и вся.
Чудовище дышало льдом и снегом, и суровый зимний ветер проносился в воздухе, отбрасывая рыцарей назад и ударяясь о божественный щит Айзека. Свет, вырвавшийся наружу в результате столкновения, окрасил все вокруг в белый цвет.
Местность вокруг Лунной башни была полностью покрыта плотным снегом. Не дав себе и минутной передышки, сереброволосый капитан убрал священный щит и запрыгнул на голову дракона.
Зрелище было невероятным. Мужчина, должно быть, сошел с ума.
— Моя жена сказала, что хочет остаться рядом с тобой.
Дракон замер на несколько секунд, может быть, из-за того, что мужчина бил его по морде рукоятью меча, выкрикивая непонятные слова, а может потому, что приземление на его лоб было слишком неожиданным.
Зловеще рыча, зверь все больше и больше свирепел от назойливых ударов, и, казалось, небо и земля раскололись на две части, когда он издал пронзительный вопль.
Пока дракон пытался стряхнуть Айзека, Иван и остальные рыцари бросились в атаку. Поскольку они не собирались его убивать, атака была направлена исключительно на лапы бедного зверя. Паладины обходили дракона с флангов, пробивая дыры, рассекая плоть и пытаясь не дать ему расправить крылья и улететь от нападения, но отсутствие намерения у воинов его убивать означало, что победить слугу сатаны невозможно.
Морозный дракон поднял передние лапы и с силой расправил крылья, а затем подпрыгнул в воздух, стряхивая рыцарей, все еще державшихся за его лапы. Он всем телом врезался в стены, все еще стоявшие после его подъема.
Лунная башня, покрытая белым снегом, начала медленно падать.
Дракон взмывал все выше и выше в небо, словно выплескивая свой гнев, разрывая Башню на куски и дыша морозом, а поле боя покрывалось льдом и снегом.
Рыцари снизу активно работали мечами, отправляя воздушные лезвия, наполненные божественной энергией. Они врезались в ледяные порывы ветра, испускаемые чудовищем, и превращались в ледяные сосульки, стремительно падающие вниз.
— Айзек!
Пыль, обломки, ослепительный свет от вспышек мечей, жестокий зимний ветер и падающий снег скрывали все от глаз, но Ивану все же удалось разглядеть Айзека.
Этот безумец все еще держался за Морозного дракона.
Точнее, он держался за меч, который вонзил в чешую чудовища, а оно крутилось и вертелось, делая все возможное, чтобы стряхнуть с себя нежелательного пассажира. Дракон на мгновение завис в воздухе, внезапно прекратив хлопать крыльями, а затем нырнул вниз, падая и устремляясь к земле. Иван даже моргнуть не успел. Он даже не успел крикнуть другу, чтобы тот отпустил его.
Страшный звук крушения эхом разнесся по всему городу и даже по землям за его пределами. Затем все смолкло.
— Эй... Ты, сопляк...
От тяжести, навалившейся на грудь Ивана, он задыхался, пока кто-то не разгреб груду камней, придавившую его. Над ним стоял Рув, один тускло светящийся глаз которого был спрятан за моноклем, а другой — за повязкой. Его товарищ из числа младших паладинов помог ему подняться и смахнуть пыль, при этом он кашлял. Рув чудом остался невредим.
Иван обернулся и осмотрел окрестности.
Морозный дракон, воплощение бедствия и разрушитель архитектуры Элендейла, больше не ревел и не рычал. Не издавая ни звука, он смотрел на что-то под лапами, опустив уши и крылья и слегка наклонив вперед шею. Образ хищника, поймавшего добычу.
Он выдохнул, и из синей пасти повалил пар, от этого громкого звука по позвоночнику Ивана пробежали мурашки. На месте, где была поймана добыча, медленно нарастал иней, все окутывалось льдом. Сомнений не оставалось. Это Айзек оказался в ловушке.
Проклятье, это уже второй раз за день.
Один раз под драконом-нежитью, а теперь под Морозным драконом. Одна и та же чертова боль, придавившая его к земле и ломающая ребра.
Лихорадочная ярость превратила золото, смотревшее на него, в пылающий огонь, безумная жажда крови зажгла глаза рептилии. Среброволосый рыцарь, глядевший в морду демона без единого намека на страх на своем изможденном лице, прохрипел:
— Больно же, проклятый ублюдок...