Глава 92.2
Рев был настолько оглушительным, что в ушах зазвенело.
Участники в различных доспехах выехали на своих лошадях и приблизились к трибунам, с которых неслись одобрительные крики и рукоплескания.
Да, эту часть я тоже помню. Вскоре начнется молитва благословения.
Во время молитвы участники получали платки, и со всех сторон доносились молитвы о победе.
— Судя по реакции, уже понятно, кто победит.
В горле резко пересохло, когда, услышав фразу Чезаре, я взглянула на Айзека. Он приближался к нашему балкону.
Не думала, что он направится сразу ко мне…
— Спасибо за благословение.
Слова моего мужа заставили меня взглянуть на него.
Его серебряные волосы под солнечными лучами казались белокурыми, и его красные глаза сверкали словно рубины. Он был ослепителен.
Даже столь знакомый черный доспех сиял так, что на него было больно смотреть.
— Вот, Айз, держи.
Я впопыхах достала из своей накидки платок.
Платок, который я кропотливо вышивала специально для этого дня.
Я долго не могла решить, что именно вышить.
Когда я наклонилась, чтобы передать платок, от напряжения у меня заболели ноги.
Мой муж, наблюдавший за мной с терпеливой улыбкой, быстро взял платок.
Он взглянул на него и усмехнулся:
— Надо было дать его мне вчера.
— Но все же дают их сейчас…
— Так ты даешь его мне под давлением общественности?
— Как ты можешь так говорить! — со злостью воскликнула я.
В ответ Айзек лишь рассмеялся, но затем он сделал что-то неожиданное.
Он протянул руку к моей ноге.
Легко обхватив каблук туфли, он поцеловал верхнюю часть моей ступни.
Такого поведения нельзя было ожидать от самого герцога Омерты.
Если бы за нами кто-то наблюдал, он, наверное, решил бы, что герцог выжил из ума.
Я не могла пошевелиться, но мой муж совершенно без смущения произнес:
— Спасибо, жена.
Не уверена, можно ли назвать чувство, охватившее меня, облегчением. Я переживала, что обидела его, когда так резко ушла вчера и даже не попрощалась.
«Рада, что ты выглядишь таким бодрым».
— Будь осторожен.
Хотела бы я подобрать слова получше, но других не нашлось.
Но я была уверена, что он победит и не пострадает.
Вместо ответа Айзек снова рассмеялся на прощание и отвернулся.
Затем он направился сразу к королю, не обращая внимания на зрителей.
Я улыбнулась, глядя на него.
— Он часто так делает?
— Хм?..
— Он часто делает так, как сейчас?
Я не знала, что ответить, поэтому молча взглянула на него.
Чезаре с улыбкой все еще смотрел вперед.
Однако от его потемневшего взгляда моя кожа покрылась мурашками.
«Тебе ко всему надо придраться?»
Участники покинули поле под шквалом разноцветных платков и поддерживающих голосов.
Вскоре Чезаре и другие священники поднялись со своих мест. Как только начались клятва справедливости и молитва благословения, шумную арену, напоминавшую римский Колизей, окутало торжественной тишиной.
Я с замиранием наблюдала, как прозрачная голубоватая пелена накрыла арену словно стеклянный купол.
Он должен был защищать зрителей от монстров.
Неудивительно, что только кардиналы могли поддерживать этот священный щит до конца состязания.
Интересно, какие стандарты божественности действуют в этом мире?
Я бы поняла, если бы дело было в магии, но мне кажется, что это никак не связано с характером или желанием священнослужителей.
— … Аминь.
— Аминь.
Как бы то ни было, надеюсь, этот ужасный фестиваль закончится как можно скорее.
Я в тайне молилась и повторяла за остальными:
«Аминь! Аминь!»
***
— Север выйдет победителем в этом году.
— Это еще не точно. Разве не Рембрандт выиграл в прошлый раз?
— Тогда герцог Омерта не участвовал. Сегодня он очень настроен на победу. Интересно, кто победит…
— Ах, герцог. Но кандидат от Дориаса тоже очень хорош. Я от него ничего не ожидал, но надо признать, что он меня удивил.
Пробираясь через радостно обсуждающих соревнования людей, я зашла в уборную.
Она была выполнена в черном мраморе, и кроме меня в ней никого не было.
Незадолго до меня отсюда вышла группка детей.
— Фух…
«Как же я устала».
Вызвать рвоту тайно не так трудно, но боль от нее принесла почти желанное облегчение. Может, это потому, что я в последнее время реже это делаю.
«Черт, а я ведь только сыр ела».
Смыв остатки вина и сыра, я привела себя в порядок и встала перед зеркалом.
Губка рядом с зеркалом пахла ужасными духами.
Стоило мне съесть мятную конфету, которую я достала из кармана, и поправить прическу, как дверь в уборную распахнулась.
— Ой…
— Ах…
Нужно просто поздороваться, но ввиду наших отношений в последнее время или же ввиду стыда за свои действия, я не могла выдавить ни слова.
То же самое происходило и с Элленией.
На мгновение мне показалось, что она просто развернется и уйдет.
Однако Элления, немного поколебавшись у двери, ручку которой она все еще не отпустила, в итоге ее закрыла и встала рядом со мной перед зеркалом.
Между нами повисло неловкое молчание. Она открыла свою голубую шелковую сумочку и достала баночку с румянами.
«Ах, как же неловко. Даже грустно. Я только обрадовалась, что мы наконец нашли общий язык…»
— Как состязание? Стоящее зрелище?
— Что? Ах, да… Теперь я понимаю, почему все так его любят. Но я очень переживала.