Глава 26: «Ты всегда можешь продать тот „Белоголовый Орлан“ T2»
Когда подали блюда, даже старшая ученица Су Лань пришла в изумление.
Всё до единого было приготовлено из натуральных продуктов.
Жареная свинина «шестиног» с черными яйцами за двести звездных монет порция; утка «трехлапка» в уксусе за триста; густой суп из огненной рыбы – деликатес из Огненной звездной системы – за пятьсот; фруктовое ассорти за тысячу.
И, наконец, сет из трех блюд, фирменное угощение из звездной системы Огюста – пять тысяч звездных монет.
… Но и это было не всё. Когда официант принес бутылку вина, у Хань Тяньвана даже сердце заныло от предчувствия счета.
Это было знаменитое фруктовое вино ценой в тринадцать тысяч звездных монет!
Оно стоило почти столько же, сколько все остальные блюда на столе.
Не успел он толком рассмотреть этикетку, как Чжао Чэнь уже разлил вино себе и трем красавицам, наполнив бокалы до краев.
— Ой, закончилось. Если вы, Хань, тоже хотите выпить, закажите себе еще пару бутылок, — Чжао Чэнь лучезарно улыбнулся собеседнику.
— Нет… не стоит… я не пью, — у Хань Тяньвана дернулся уголок рта. В этом ресторане такая бутылка была всего одна! Даже если бы он захотел, заказать вторую не вышло бы.
— Эй, ты столько всего набрал. Нам точно ничего не будет? — Прошептала Чжао Ваньэр на ухо брату.
— Ешь спокойно. Такая еда куда вкуснее той искусственной пищи. Другого шанса может и не быть, так что грех не поесть на халяву, — Чжао Чэнь уже вовсю уничтожал запасы провизии.
Слово «уничтожал» подходило здесь как нельзя лучше.
Поначалу Су Лань и остальные пытались соблюдать ресторанный этикет, но, видя, как тарелки перед Чжао Чэнем пустеют одна за другой, они тоже отбросили церемонии и ускорились. Впрочем, их манеры всё равно были в миллион раз изящнее, чем у него.
Такой роскошной трапезы не видели даже Су Лань с подругами – в лучшем случае они пробовали пару блюд из этого списка.
Ведь за один такой обед можно было спустить сбережения сотни обычных семей за всю их жизнь.
Годовая зарплата простого человека составляла около сорока звездных монет; и на эти деньги семья из трех человек могла худо-бедно просуществовать, питаясь исключительно искусственной пищей.
Чжао Чэнь, который больше месяца жевал синтетику, наконец почувствовал, что у него вообще-то есть вкусовые рецепторы.
Хань Тяньван, глядя на то, как Чжао Чэнь ест, подобно дикому зверю, несколько раз пытался вставить слово, но момента так и не дождался.
В конце концов он сдался и сам примкнул к трапезе.
Потому что если не начать сейчас, то от горы еды скоро ничего не останется.
Даже ему, старшекурснику, редко выпадала возможность отведать такие деликатесы.
Жальче всех было Чжан Хаожаня, который всё это время стоял на коленях. Ему приходилось терпеть не только позор, но и тройную пытку: запахами, видом еды и звуками чужого аппетита.
К тому же его сердце буквально истекало кровью.
Ведь номинально за этот банкет платил именно он.
Спустя час неистового поглощения пищи Чжао Чэнь погладил свой заметно округлившийся живот. Если бы на нем был обычный костюм, а не форма, способная растягиваться по фигуре, пуговицы бы точно поотлетали.
Чжао Ваньэр и Су Лань тоже выглядели сытыми и довольными.
Хань Тяньван поспешил окликнуть Чжао Чэня:
— Младший брат Чжао Чэнь, теперь, когда мы сыты и довольны, пора бы решить то, о чем договаривались. Пожалуйста, направь в академию запрос об отмене наказания для Хаожаня.
— О, точно, чуть не забыл. О делах-то мы еще не говорили! — Чжао Чэнь поудобнее устроился на стуле и усмехнулся. — Прошу прощения, мы люди маленькие, такой вкуснятины в жизни не ели. Не обессудьте, не обессудьте.
Видя его ехидную физиономию, Су Лань не выдержала и хихикнула.
А Чжао Ваньэр во все глаза смотрела на брата; раньше она и не подозревала, что он может быть таким коварным.
— Ну, выкладывайте, на каких условиях вы готовы выкупить прощение для Чжан Хаожаня? — Серьезно спросил Чжао Чэнь.
Хань Тяньван опешил:
— Условиях? Но ведь обед, который ты только что съел…
— Вы же не думали, старшекурсник Хань, что за одну трапезу можно замять такое дело? — Чжао Чэнь изобразил крайнее изумление.
У Хань Тяньвана задергался глаз; теперь он сам едва сдерживался, чтобы не съездить Чжао Чэню по лицу.
С трудом подавив гнев, он выдавил улыбку:
— Что ж, тогда диктуй свои условия сам.
— Обожаю конкретику, — Чжао Чэнь поднял руку и растопырил пять пальцев. — Мой звездолёт в том бою изрядно потрудился, а это, знаете ли, боевой износ, истощение экипажа, техническое обслуживание после возвращения… Всё это требует денег.
Чжао Ваньэр закатила глаза.
«Помилуй, тот бой длился пять минут. Расход энергии твоего корабля составил от силы один процент! Какой еще боевой износ? „Белоголовый Орлан“ Чжан Хаожаня по тебе ни разу не попал, какое ещё обслуживание после возвращения? Будешь ремонтировать пустоту?»
Всем присутствующим было очевидно: Чжао Чэнь нагло вымогает деньги.
— Пятьдесят тысяч звездных монет, верно? Думаю, это… — начал было Хань Тяньван, глядя на его пять пальцев.
— Не пятьдесят тысяч, — весело перебил его Чжао Чэнь. — Пятьсот тысяч!
Пятьсот тысяч звездных монет!
От такой неслыханной наглости даже у Су Лань глаза на лоб полезли.
— Пятьсот тысяч?! Да это грабеж! — Чжан Хаожань не выдержал и вскочил. То ли оттого, что ноги затекли, то ли от избытка чувств, он тут же споткнулся и рухнул физиономией прямо в объедки на столе.
Хорошо хоть стол был закреплен намертво, иначе позор был бы еще масштабнее.
— Грабеж? Если ты так считаешь, то нам больше не о чем разговаривать. Я могу обойтись без этих пятисот тысяч, а ты можешь катиться из «Северной Звезды» на все четыре стороны, — Чжао Чэнь развел руками и поднялся, собираясь уходить.
Чжан Хаожань, дрожа от ярости и отчаяния, прорычал:
— Я выплачу компенсацию! Но у меня нет пятисот тысяч!
— Есть, — отрезал Чжао Чэнь.
Тот в недоумении уставился на него.
— Твой легкий звездный крейсер класса «Белоголовый Орлан» T2 хоть и сильно поврежден, но если поспешить с продажей, пятьсот-шестьсот тысяч звездных монет за него выручить можно, — Чжао Чэнь смотрел на него с мягкой улыбкой.
Демон!
Этот парень просто демон.
Он всё распланировал заранее, еще до прихода сюда.
У всех присутствующих представление о Чжао Чэне перевернулось с ног на голову.
— И еще одно условие. Кажется, я слышал от твоих дружков, что в случае твоей победы ты собирался проявить милосердие, если я паду перед тобой ниц и назову дедушкой? Мол, тогда ты подумаешь, не оставить ли меня в покое. Твоя милость меня вдохновила.
Для Чжан Хаожаня улыбка Чжао Чэня сейчас была оскалом исчадия ада.
— Мое время дорого стоит. Даю тебе десять секунд, — Чжао Чэнь начал мерно постукивать пальцами по столу.
В этот миг все взгляды скрестились на Чжан Хаожане. Казалось, каждый в уме начал обратный отсчет.
В конце концов Чжан Хаожань снова рухнул на колени.
Этот жест был красноречивее любых слов.
— Дедушка Чжао Чэнь… я был неправ, — он коснулся лбом пола.