Глава 1788: «Старик»
Трижды коснувшись лбом пола, Чу Пиньчуань вернулся на стул для допросов.
В зал вошли следователи, и он начал отвечать на их вопросы.
На этот раз он выказывал полное содействие – на каждый вопрос давал исчерпывающий и ясный ответ.
— Ты решил быть таким честным? — Следователь недоверчиво просмотрел записи с показаниями. Он и представить не мог, что эта часть допроса пройдет настолько гладко.
Помощник, стоявший рядом, изумленно пробормотал:
— А это всё правда? Нам точно не нужно проводить дополнительную проверку?
Следователь на мгновение замялся.
Чу Пиньчуань заговорил тихим, но твердым голосом:
— Раз здесь старик, я не стану лгать.
Договорив, Чу Пиньчуань перевел взгляд на прозрачную стену из бронестекла.
По ту сторону Чу Чанхэ в ярости швырнул стакан с водой прямо в стекло.
— Одумался, значит! — Громко выругался старина Чу Чанхэ. — Когда ты совершал все эти преступления, почему не вспоминал мои наставления? Мерзавец, ты опозорил всю семью Чу!
Благодаря содействию Чу Пиньчуаня допрос завершился очень быстро.
— На этом всё, Чу Пиньчуань. Твои слова станут ключевыми уликами. Тебя ждет имперский суд, и там ты получишь заслуженное наказание! — С этими словами следователь и его помощник покинули комнату.
Прошло немало времени, но за заключенным никто не заходил.
Чу Пиньчуань просто сидел на месте, пока за спиной не раздались тяжелые шаги.
Услышав их, он тут же опустил голову.
Этот невероятно гордый человек не склонился даже тогда, когда его уводили Королевские Телохранители, не дрогнул он и во время допроса.
Но сейчас он низко опустил голову, не смея даже взглянуть на старика, вставшего перед ним.
— Что же ты замолчал? — Чу Чанхэ сверлил его взглядом. — Совсем недавно ты так складно рассказывал о своих делишках, будто сказку читал. Почему же сейчас боишься глаза на меня поднять?
— Вам не следовало приходить сюда, — прошептал Чу Пиньчуань, не поднимая взора. — Это лишь мой грех, он не имеет отношения ни к вам, ни к семье Чу. Ваше присутствие здесь неизбежно породит подозрения.
— Хе-хе-хе, сорванец, не тебе беспокоиться о делах этого старика. Ты, я вижу, совсем заматерел, раз решился на такое. Неужели ты забыл, что я, Чу Чанхэ, больше всего на свете ненавижу тех, кто совершает преступления в тылу? Забыл, какой исход ждал любого в нашей семье, кто во время войны промышлял подобным в тылу? — Чу Чанхэ перешел на крик.
— Я не забыл, — глухо ответил Чу Пиньчуань. — Наказание одно – приговорить к смертной казни. Невзирая на статус и воинское звание, тело должно быть выставлено на всеобщее обозрение в военном порту семьи Чу на три дня. В назидание остальным.
— И как же, по-твоему, мне поступить с тобой? — Пальцы Чу Чанхэ, указывающего на него, дрожали.
— Казнить меня, а тело выставить перед космопортом семьи Чу на месяц. Для острастки, — голос Чу Пиньчуаня оставался безэмоциональным, когда он выносил приговор самому себе.
— Хорошо… Хорошо. Месяц, значит?
— …Да хоть год я буду на тебя смотреть, злость не утихнет! — Старик едва сдерживался. — Император Совиный Дракон ведет группу Легионов Сяолун на битву с Цивилизацией Поглотителей. Люди Священной Империи Эльфов бьются на передовой с флотом Легиона вторжения Цивилизации Завоевателей. Позже даже наша флотская группа легионов клана Чу отправилась во Вселенную Федерации Племен Фей-Цветов, чтобы сражаться не на жизнь, а на смерть. Сколько сынов семьи Чу пролили кровь на чужбине?
— …А ты? Ты продался за эти грязные деньги! Как тебе только совести хватает отправляться на тот свет и смотреть в глаза своему отцу!
Чу Пиньчуань молча выслушивал выговор, не пытаясь ни оправдаться, ни возразить.
Видимо, выбившись из сил от гнева, Чу Чанхэ придвинул стул и сел напротив него.
— Маршал Чу Сюань, — заговорил Чу Пиньчуань. — Старик уже немолод, здоровье у него не то. Пожалуйста, уведи его. Здесь он только разболеется от злости.
Стоявшая рядом Чу Сюань промолчала.
Чу Чанхэ с силой хлопнул ладонью по столу:
— Сорванец, теперь ты за мое здоровье распереживался? По-моему, ты только и мечтаешь, как бы свести меня в могилу.
— Те деньги, что я брал… я не потратил ни единой монеты, — тихо произнес Чу Пиньчуань. — Все мои расходы на проживание покрывались из награждений и зарплаты. Те деньги лежат на одной карте, я сдам её позже.
Услышав это, Чу Чанхэ замер на мгновение. Его губы задрожали, он пристально посмотрел на внука:
— Я одного не пойму… Зачем? Ради чего всё это было?
— Я… честно говоря, сам часто не понимал. Я хотел остановиться. Но как только я останавливался, жизнь теряла всякий смысл. Мне приходилось делать это снова и снова, только чтобы почувствовать себя живым. Сейчас я сплю по двадцать часов в сутки. В оставшиеся четыре часа, если… если я не делаю чего-то рискованного, я ощущаю себя живым мертвецом. В жизни нет никакого интереса, — Чу Пиньчуань наконец открыл то, что таилось у него в душе.
— И поэтому ты пошел на преступление? — Гневно выдохнул Чу Чанхэ.
Чу Пиньчуань больше не стал ничего объяснять.
В комнате на несколько секунд воцарилась тишина. Затем на стол поставили две бутылки вина.
Чу Пиньчуань с удивлением уставился на них.
Это не было элитное вино – обычное, очень крепкое пойло, которое гнали в семье Чу. Оно было почти на каждом звездном эсминце клана.
По сути, это был высокоградусный спирт, который использовали для самых разных нужд: как топливо для малого оружия, для дезинфекции ран или очистки корпуса корабля от грязи.
После контакта с существами из открытого космоса никогда нельзя было знать наверняка, не подцепил ли ты какую-нибудь заразу, поэтому возвращающихся людей с ног до головы опрыскивали этим спиртом. Это был самый дешевый и эффективный способ.
Перед каждым возвращением из похода члены экипажа выпивали остатки этого спирта. Существовали жесткие лимиты: если ты не использовал всё, в следующий раз тебе просто пополняли запасы до нормы. Поэтому офицеры и матросы на кораблях Чу предпочитали устраивать попойки перед заходом в порт.
Спирт был невыносимо крепким, лишь немногие могли пить его чистым, остальные смешивали его с какими-нибудь напитками. Так это питье стало своего рода визитной карточкой семьи Чу.
И именно эти бутылки сейчас стояли перед Чу Пиньчуанем.
— С тех пор как наш флот перешел на современные космические боевые корабли, у нас появились специальные дезинфицирующие и распыляемые средства, — начал Чу Чанхэ. — Этот спирт больше не берут на поле боя. В тавернах звездного региона клана Чу до сих пор продают бутылки с такими этикетками, но это всё подделки. А этот… я приберег с прежних времен. Сегодня наша последняя встреча. И пить мы будем в последний раз.
Чу Чанхэ поднял бутылку и приложился к ней. От крепости напитка он закашлялся, ополовинив емкость за один глоток.
— Кхе-кхе-кхе…
— Старик… — Чу Пиньчуань вскинул голову, с тревогой глядя на деда.
Только сейчас он заметил, что Чу Чанхэ полностью поседел. Раньше, несмотря на преклонный возраст, он выглядел бодро, и в его волосах почти не было седины – возможно, благодаря хорошему уходу. Но теперь его голова была бела как лунь, а на лице проступили глубокие морщины.
В это мгновение старый маршал Чу Чанхэ казался намного, намного старше, чем прежде.
Чу Пиньчуань застыл, и в его глазницах впервые с момента ареста заблестели слезы.
— Что? Не нравится? — Чу Чанхэ впервые за всё время посмотрел в глаза человеку, которого считал своим сыном.
Ничего не говоря, Чу Пиньчуань отвинтил крышку и начал жадно пить. Он осушил бутылку залпом, а затем потянулся к той, что стояла перед Чу Чанхэ.
— Ты посмотри, уже выпивку у меня отнимает, — старик поднялся с места. — Помню, как ты впервые попробовал спиртное – тебе было шесть лет, и это я тебя угостил. Плохо я тебя воспитал… Я думал, раз ты ранен, тебе нужен покой. Верил, что в том месте ты сможешь жить мирно. Но я забыл, что никогда не учил тебя жить «нормально». Свирепый тигр, привыкший к джунглям, сойдет с ума, если запереть его в клетке, где нет врагов, нет битв и нет опасности. Это моя вина. Всё моя вина.
Чу Чанхэ направился к выходу.
Чу Сюань в последний раз взглянула на плачущего Чу Пиньчуаня и с тяжелым вздохом последовала за стариком.
— Дедушка! Я оказался неблагодарным сыном, забудьте, что у вас когда-то был такой приемный сын!
Посторонние не знали, но между ними всегда была эта связь. Чу Чанхэ в узком кругу часто в шутку называл Чу Пиньчуаня своим приемным сыном, да и окружающие видели в нем его плоть и кровь.
Они шли по длинному коридору. Чу Чанхэ с каждым шагом всё сильнее горбился, а Чу Сюань молча следовала за ним.
Внезапно старик остановился.
— Где сейчас Его Императорское Величество? — Медленно спросил Чу Чанхэ. — Отведи меня к нему.
Чу Сюань вздрогнула. Она схватила деда за руку:
— Дедушка, вы хотите просить за дядю? Вы же понимаете, что этого нельзя делать!
Взгляд Чу Чанхэ потускнел, он выглядел совсем сникшим:
— Я… знаю, что не должен. Мой младший брат погиб за меня. Когда его звездолёт падал, он успел прислать мне прощальное сообщение – просил позаботиться о Пиньчуане. Тогда я был бессилен, я лишь беспомощно смотрел, как его корабль уничтожили, как он исчезает в пламени. Сейчас… я не могу просто стоять и смотреть, как погибает его единственный потомок. Я готов поступиться своей гордостью и попытаться выторговать этот шанс. Даже… даже если Император откажет, я не стану его винить. Но, по крайней мере, я… я схожу, я спрошу… и у меня не останется сожалений. А если я не пойду, я и после смерти глаз не сомкну.
— …Сюань-эр. Дед за всю жизнь ни о чем тебя не просил. Только в этом – прошу, помоги.
Чу Сюань чувствовала себя так, словно её бросили в огонь.
— Я… я поняла, — видя мольбу в глазах старика, она не смогла отказать. Всё это время, пока она строила карьеру, этот старик заботился о ней. Он был зонтом, укрывавшим её от невзгод. Теперь его спина согнулась, и этот зонт больше не мог защищать её от ветра и дождя. И она, хотя бы раз, хотела сама стать для него опорой. Пусть даже она знала, какими последствиями это грозит.
…
Чу Сюань привела старика Чу Чанхэ в Императорский город Чанъань. У входа в роскошный дворец она увидела Лилит.
Главный секретарь стояла там неподвижно, подобно стражу ворот. С того самого момента, как они направились сюда, Лилит уже получила донесение. Она не стала чинить препятствий, а просто ждала.
— Госпожа секретарь Лилит, — маршал Чу Чанхэ слегка поклонился. — Старик пришел обеспокоить вас. Прошу аудиенции у Императора Сяолун.
Лилит посмотрела на старика. Перед ней был уже не тот волевой и энергичный человек, которого она знала прежде.
— Маршал Чу Сюань, мы можем поговорить наедине? — Лилит не решалась говорить жесткую правду прямо в лицо старому маршалу.
— Дедушка, подожди здесь немного, — Чу Сюань дала наставления старику и отошла с Лилит в сторону.
— Вы с маршалом пришли сюда, чтобы просить за Чу Пиньчуаня, верно? — Лилит пристально посмотрела на собеседницу.
Чу Сюань поколебалась и ответила:
— Дедушка не называл цели визита, он лишь попросил устроить встречу с Его Величеством.
— Чу Сюань, ты слишком наивна. Или ты считаешь наивной меня? Разве ты не понимаешь, зачем старику видеть Императора именно сейчас? И ты понимаешь, в какое положение это поставит Его Величество, если маршал озвучит свою просьбу? Это загонит Его Величество в ловушку между долгом и преданностью!
Лилит понизила голос, не сводя глаз с Чу Сюань:
— Тебе известны детали дела Чу Пиньчуаня. Улики неоспоримы. Он перешел множество красных черт. Самое серьезное – он убивал имперских следователей и посягнул на имущество военных. Ты должна понимать, насколько это тяжкие преступления. Его Величество никогда не забывал о той поддержке, которую семья Чу оказывала ему прежде. Ты сама видишь, как он относился к вашему клану все эти годы!
— …Члены семьи Чу пустили корни во всех сферах Звездной Империи Совиного Дракона. Называть вас одной из десяти великих семей – это даже скромно. Вы входите в первую тройку, и это не преувеличение. Но разве Император когда-либо пытался вас подавить? Нет! Пока вы не переходите красную черту, он готов это принимать. Но теперь в семье Чу появился Чу Пиньчуань.
— …Знаешь, почему я пригласила вас? Я хотела, чтобы вы публично отреклись от Чу Пиньчуаня и разорвали с ним все связи. Тогда влияние этого дела на семью Чу было бы минимальным. А вы вместо этого собираетесь просить за него перед лицом Императора!