Глава 2081 - Выбор Дакро
— Устроить заговор?
Да если бы не твоя проклятая страсть к азартным играм и напрочь отшибленная память…
Разве появилась бы у них хоть малейшая возможность подстроить тебе ловушку?! — свирепо ткнув в мерзавца пальцем, взревел капитан Дакро.
— До чего же ты никчёмен, просто отброс. Я ведь думал — как бы ни складывались обстоятельства, стоит мне подбросить тебе деньжат, прикрыть, взять под крыло… Ради твоей сестры ты мог бы прожить остаток дней в сытости и покое. Но кто бы мог подумать, что ты решишься предать меня! — Барон Дакро судорожно прижал ладонь к груди, словно ему вдруг стало нечем дышать.
— И это после всего добра, что я для тебя сделал! Снова и снова вытирал за тобой сопли. Я ведь, по сути, вырастил неблагодарного волчонка. Раз уж ты продал нас и попытался погубить, я сегодня же прикончу тебя собственной рукой!
Выпалив это, барон Дакро резко выдернул из-за пояса пиренейский штуцер и в упор нацелил его на распростёртого на полу Мартина.
— Не надо! — С воплем отчаяния сестра Мартина бросилась вперёд, заслоняя брата собой.
А Мартин вцепился в подол её платья и завыл, захлёбываясь слезами:
— Сестрица! Спаси меня… Я правда понял, что был неправ! Клянусь, я всё осознал! Я же твой единственный родной человек на всём белом свете. Перед тем как уйти, родители ведь просили тебя приглядывать за мной!
Мартин отчётливо понимал: сейчас сестра — его единственная соломинка, последний шанс выжить. Если отвергнет и она, его сегодняшняя смерть здесь предрешена.
Сестра смотрела на брата с омерзением. Если бы только был выбор, она бы ни за что не стала возиться с этим ничтожеством. Но стоило ей подумать о том, чтобы отступиться, как перед глазами немедленно вставали те самые картины из прошлого.
«Сестрица, поиграй со мной, ну пожалуйста!»
«Сестрица лучше всех на свете! Вот вырасту и непременно стану защищать тебя. Никому в обиду не дам!»
Тогда пяти- или шестилетний малыш доверчиво семенил за ней следом, угощал самыми вкусными крошками и старательно разминал ей плечи и шею, стоило ей только вернуться уставшей.
Потом не стало отца с матерью. А её муж, за которого она успела выйти совсем недавно, сгинул на далёкой войне.
«Ты обязана беречь брата. Вся его надежда только на тебя. Ты — его единственная плоть и кровь в этом мире».
Она отчётливо помнила слова матери, сказанные на смертном одре — та вцепилась слабыми пальцами в её запястье с такой мёртвой хваткой, что не отпускала до самого конца. Тогда она сквозь слёзы клялась матери, что не оставит брата, ведь он — всё, что у неё осталось.
Последующие годы превратились в сплошную полосу мучений. Муж пропал без вести. Юная женщина с малолетним братом на руках мгновенно стала лакомым кусочком для всякого отребья. Сбережения, оставленные родителями и супругом, таяли на глазах. Понимая, что сидеть сложа руки нельзя, она пошла искать хоть какую-нибудь работу, чтобы прокормить их обоих.
Но одинокая, несчастная женщина, пытающаяся заработать на кусок хлеба, неизменно привлекала неприятности. Мужчины то и дело отпускали сальные шуточки прямо на рабочем месте, а порою и вовсе норовили распустить руки. Иногда за ней увязывались прямо по дороге домой.
В те дни её охватывал липкий, звериный страх. Однако выбора не оставалось: ей была нужна эта работа, нужны деньги, чтобы выжить самой и поднять брата.
Она помнила один из таких вечеров. Задержавшись на смене допоздна, она возвращалась домой под покровом непроглядной тьмы. К тому же лил тяжёлый, свинцовый дождь. Улицы вымерли окончательно. Ускорив шаг, она отчаянно спешила поскорее оказаться в безопасности.
Но стоило ей свернуть в узкий глухой переулок, как из темноты выскочили трое. Грубые лапы мгновенно втащили её в тесную нишу между каменными стенами. Тошнотворный перегар чужого дыхания смешался с запахом грязи, а чья-то тяжёлая вонючая ладонь намертво зажала ей рот, заглушая крик. Воздух вокруг заполнился грязными, похотливыми смешками.
Под яростными потоками ливня она отчаянно билась, царапалась, но всё было тщетно. В ужасе она осознавала, какая участь ей уготована.
И в этот миг испуганная, беспомощная женщина двадцати с небольшим лет вдруг вспомнила того мужчину, что у алтаря клялся оберегать её до конца дней. Вспомнила родителей. И брата, одиноко ждавшего её в пустой холодной квартире.
Вдруг раздался дикий, срывающийся вопль!
— Какая мразь посмела?!
Головорез, уже занесший над ней руку, внезапно скрючился от резкой боли. Схватившись за затылок, он ошалело оглянулся назад.
Там стоял невысокий силуэт. В занесённой руке парень сжимал тяжёлый железный прут.
— А ну пошли вон отсюда, твари! Не смейте трогать мою сестру!
Хрупкая фигурка бросилась вперёд с пронзительным криком.
Это был Мартин.
Она мгновенно узнала этот голос — голос брата, который по всем законам должен был сидеть дома. Почему он оказался здесь?!
— Мелкий щенок, посмел ударить меня? Да я из тебя дух вышибу, а потом твоя сестрица познает такое веселье, какого ещё не видела! — Бандиты бросили жертву и ринулись на дерзкого мальчишку.
Страх в её груди взметнулся с новой силой — страх куда более жуткий, чем перспектива собственного бесчестия. Она изо всех сил пыталась закричать, но горло, пережатое железной хваткой насильника, не издавало ни звука.
А затем началось нечто вовсе немыслимое. Её малолетний брат с одним лишь железным прутом в руках сошлся в жестокой схватке с несколькими взрослыми отморозками. Его сбивали с ног, топтали ногами, но он раз за разом поднимался и яростно бил врагов в ответ.
Не прошло и нескольких минут, как нападавшие сами покрылись кровоточащими ранами. В глазах громил промелькнул суеверный ужас — у них больше не оставалось желания продолжать эту бойню. Поодиночке они брызнули в разные стороны, исчезая в лабиринтах переулка.
Она смотрела, как окровавленный мальчишка, по чьему лицу дождевая вода смешивалась с алыми струйками крови, тяжело ступая, бредёт к ней. Погнутый в драке прут волочился по камням.
— Сестрица… я пришёл забрать тебя домой.
Едва произнеся эти слова, парень рухнул лицом в грязь. Но пальцы, до побеления сжимавшие железный прут, так и не разжались.
Даже когда она взвалила бесчувственного брата на спину и дотащила до дома, разжать его ладонь оказалось невозможно.
Лишь на следующее утро, едва очнувшись, он первым делом вскинул зажатый в кулаке прут и заорал во весь голос, что свернёт шею любому, кто посмеет обидеть сестру. В его безумном взгляде читалась такая готовность умереть прямо сейчас, что сердце сжималось от боли.
Но стоило ему заметить живую и невредимую сестру, стоявшую у изголовья кровати, как буря стихла. Парень шумно выдохнул, разжал пальцы, и прут глухо брякнул о пол.
Брат и сестра тогда плакали, прижавшись друг к другу.
Позже она с замиранием сердца пыталась расспросить его, откуда у него взялись такие навыки уличного боя. Брат отмалчивался.
Теперь же, оглядываясь назад, она понимала: именно тогда Мартин ступил на скользкую дорожку азартных игр и связался с криминалом.
После смерти родителей она сутками пропадала на работе. А мальчишка, отчаянно желая хоть как-то поддержать семью, искал любые способы заработать. Очень скоро он прибился к портовой шпане, помогая таскать тяжести на причалах. А когда местных грузчиков кто-то пытался прижать, всегда вставал в первые ряды. Завидная физическая сила в сочетании с отчаянной безбашенностью быстро вознесли его в авторитеты местной уличной вольницы — вот откуда у него бралась способность в одиночку раскидывать нескольких противников.
С той самой роковой ночи парень стал встречать её с работы каждый божий день. В любую погоду, невзирая на дождь и бурю.
Мальчишка, который в детстве неуклюже надувал щеки, пытаясь казаться взрослым защитником, сдержал своё слово.
Смотря на жену, вставшую между ним и стволом, барон Дакро не верил собственным глазам.
— Ты же прекрасно знаешь, что он натворил! И после этого продолжаешь его защищать?! — палец барона дрожал, указывая на супругу.
Женщина смотрела на него умоляющим взглядом:
— Я знаю, какой он есть. Знаю всё его мерзкое нутро. Но как бы гадок он ни был… он мой брат. Единственный родной человек на этом свете. Я прошу тебя лишь об одном — оставь ему жизнь. Ради… ради меня.
Точно так же, как в ту дождливую ночь её брат заслонил её своей спиной, сейчас она, отбросив любые понятия о праве и справедливости, закрывала собой убийцу.
— Ты… ты… сошла с ума! Спасения тебе нет! — Барон схватился за сердце, задыхаясь от ярости.
Он просто не мог постичь, почему всегда кроткая и послушная жена в критический момент выкинула такой фокус.
Снаружи, в коридоре, глухо прозвучали выстрелы.
Обитатели особняка мгновенно замерли от испуга. Однако ни у кого не хватило духу сунуться внутрь — каждый слишком хорошо знал, кому принадлежит этот дом.
Спустя несколько минут из парадной двери вышел лишь один человек — сам барон Дакро.
Он брёл по дорожке, покачиваясь, словно пьяный. Его осунувшееся лицо не имело ничего общего с той яростью, с которой он врывался внутрь несколько минут назад.
— Охранять вход. Без моего личного приказа никому не сметь переступать порог, — бросил он мёртвым голосом.
— Слушаемся!
Оставшиеся на улице слуги переглянулись, испуганно сглотнув слюну, и благоразумно предпочли молчать.
Глубокой ночью к особняку подкатил экипаж, привезший пару гробов. Барон лично заперся внутри, а после в полном одиночестве выкатил повозку за ворота.
Добравшись до одной из стоящих на рейде кораблей своей флотилии, он погрузил гробы на борт, после чего исчез в неизвестном направлении.
С той поры о бароне Дакро, его жене и её непутёвом брате больше никто и никогда не слышал.
Ходили упорные слухи, будто барон, узнав о предательстве шурина и огласке со стороны благоверной, собственноручно прикончил обоих.
Впрочем, существовала иная молва.
Будто бы на далёком, затерянном в океане континенте, в тихой уединённой усадьбе скромная женщина выхаживала молодого мужчину. Поместье было небольшим, лишённым былой роскоши, но с парой верных слуг на хозяйстве. Урожая с местных полей вполне хватало, чтобы хозяева могли коротать дни в сытости и покое до конца своих дней.
Впрочем, всё это было уже делом прошлым.
А сейчас барон Дакро стоял на самом краю обрыва, лениво покуривая сигарету под шумок прибоя.
Поначалу в его душе царил хаос из сомнений и жгучих противоречий. Он терзался вопросом: а правильно ли он поступил?
В конце концов, это была его жена. Женщина, которую он искренне любил.
Но на чаше весов лежала цель всей его долгой борьбы. Шанс перешагнуть через пропасть сословного неравенства.
В конце концов он сделал выбор в пользу той дороги, которую счёл единственно верной.
Притушив окурков о камни, он забрался в карету.
— К особняку герцога, — бросил он кучеру.
— Слушаюсь!
Экипаж быстро застучал копытами по бруске и вскоре остановился у массивных ворот герцогской резиденции.
Проведя Дакро через анфилады комнат, дворецкий оставил его в тихом внутреннем дворике. Вскоре из дверей показался облачённый в элегантное пальто мужчина средних лет.
— Твой внезапный визит выглядит несколько… бесцеремонным.
— Знаю. Но у меня есть веские причины тревожить вас, Ваша Светлость, — барон опустил голову, не смея поднять взгляд на могущественного вельможу.
Он слишком хорошо понимал: сколь бы значительным ни стало его состояние и влияние в последнее время, рядом с этим человеком он оставался лишь пылью под сапогами.
Не будь за его спиной тайного покровительства герцога, его давно бы стерли в порошок чьи-то чужие жадные руки, не оставив и следа.
— Флотилия герцога Венгера обнаружила расположение моих сокровищ. Они уже отправили эскадру на захват, но мои союзники сумели отбить атаку. Узнав об этом, Венгер явно не намерен спускать дело на тормозах. Будьте уверены, скоро они вернутся с новыми силами, — произнёс Дакро.
— Ты хочешь, чтобы я вмешался лично?
Барон низко склонил голову:
— Только вы способны укротить амбиции герцога Венгера. Он прекрасно знает, что к этим богатствам приложил руку ваш дом, но всё равно сунул туда нос. Это прямая попытка отнять чужое. Он ни в грош вас не ставит!
— Не стоит пытаться разжалобить меня дешёвыми провокациями, я и так понял твою мысль. Можешь быть свободен: я улажу это дело. Твои сокровища я не намерен присваивать задаром. А этот наглец Венгер действительно перешёл все границы, раз вздумал таскать куски прямо из моей тарелки. Видимо, решил, что остальные герцоги Империи уже вымерли как класс. Я разберусь с ним. Возвращайся.
— Слушаюсь.
Низко поклонившись, барон Дакро бесшумно растворился в тени аллей.
Вскоре после этого тайные рычаги влияния за спиной барона пришли в движение, обрушив на семью герцога Венгера мощное политическое и экономическое давление.
Причину столь внезапной опалы понимал каждый, кто обладал хоть капелькой проницательности.
Однако сам герцог Венгер повёл себя неожиданно: он предпочёл проглотить пилюлю и смолчать, не вступая в открытую конфронтацию с невидимым врагом.
Но пока обыватели полагали, что на этом скандал исчерпан, за кулисами зрела куда более зловещая буря. Никто и предположить не мог, что Венгер уже давно просчитал каждый шаг наперёд.
— Итак, мы можем с уверенностью утверждать, что этот остров находится именно в данном секторе? — герцог задумчиво водил пальцем по разложенной на столе навигационной карте.
— Совершенно верно, сомнений больше нет. При необходимости мы можем выслать туда разведывательную эскадру для повторного осмотра. Однако наши аналитики сходятся во мнении, что местный гарнизон обладает весьма серьёзной боевой мощью. Вероятно, тот самый герцог заранее разместил на острове постоянную военную базу. Иначе чем объяснить, что наша предыдущая флотилия сгинула без следа в столь короткий срок?
Десяток броненосцев в сопровождении сотен парусных судов — такую силу нельзя было назвать пренебрежимо малой.
Тем не менее, вся эта армада была уничтожена подчистую, не позволив уйти ни единому корыту. Масштаб скрытой там военной мощи впечатлял.
— Разумеется, я догадывался об этом. Иначе этот выскочка не стал бы давить на меня через своих покровителей. Впрочем, та атака изначально задумывалась лишь как проба пера. Моя истинная цель лежит совсем в другом месте. Разве ты не слышал? На Южном континенте сейчас творится нечто грандиозное. Я уже установил прямой контакт с тамошним Владыкой. Если всё выгорит, мы начнем по-настоящему крупную игру. Остров меня интересует лишь потому, что он, по воле случая, лежит прямо на нашем торговом пути. Удастся захватить — прекрасно, получим отличную перевалочную базу. Нет — ну что ж, на глобальные планы это никак не повлияет. Земля, по которой мы ходим, давно созрела для перемен.
Герцог Венгер поднёс к лицу изящный бокал, в котором играла багровая, похожая на свежую кровь жидкость, и на его губах заиграла безумная, хищная улыбка!