Глава 1819 - Упрямый принц
— Девятнадцатый принц, вы же знаете этого выскочку, — вздохнул адъютант. — Каковы его заслуги? Диплом командира он купил за взятки еще в академии. Всё держится на том, что Владыка до сих пор винит себя перед его матерью и спускает ему с рук любое вредительство…
Адъютант прикусил язык. Назвать пятнадцатого принца ничтожеством вслух было чревато — тот отличался злопамятностью и калечил людей за косой взгляд.
— Какое время на дворе, а они всё думают о личной выгоде! — кипел принц. — Завоеватели уже почти стерли с лица космоса соседний кластер. Только что пришла весть: в грандиозной битве они уничтожили три сотни миллионов кораблей! Вот почему они перебросили силы к нам. Аппетиты Дьявола-разрушителя безграничны. Повелитель тьмы за последние десятилетия разорил не один мир, используя технологии белых дыр для прыжков между скоплениями. Нас ждет не заурядный набег. Завоеватели пришли, чтобы полностью поработить наш Хогвартский кластер! Если мы не проявим бдительность, то превратимся в пепел так же, как сектор 144.
Адъютант лишь скорбно качал головой. Девятнадцатый принц был толковым военачальником, но родовитым пасынком судьбы. Из-за опалы своего дяди он находился в немилости у Владыки уже больше года. Спасало лишь заступничество младшей сестры — любимой дочери правителя. В противном случае его давно сослали бы в самые глухие дыры. Должность фронтового инспектора выглядела весомо лишь на бумаге: никаких реальных рычагов власти, лишь право писать бесконечные отчеты, которые никто не читал.
— Нет, я должен донести правду до Владыки! — принц сжал в руке дата-чип со всеми уликами.
Там было всё: как пятнадцатый принц распиливал бюджетные корабли на металлолом, продавая их на сторону, а уцевевшие боевые единицы зачислял в собственные карманные эскадры. На бумаге на техобслуживание каждого линкора ежегодно выделялось по сто тысяч кредитов, а до реальных доков доходила лишь тысяча!
На тысячу кредитов верфи могли позволить себе лишь косметический ремонт: замазать пробоины дешевой шпатлевкой, скрутить гайки со свалки и покрыть корпус свежим слоем самой паршивой краски, чтобы корабль блестел снаружи. Внутри же машины оставались руинами с гниющими узлами. Управленцы не волшебники — за сущие гроши невозможно было провести полноценный ремонт. В результате фронт состоял из флотов-призраков, готовых развалиться от первого же залпа.
Пятнадцатый принц бежал не потому, что был трусом — он прекрасно знал реальное состояние вверенного ему железа. Оставшись на позициях, он погиб бы первым. Чужие жизни его не волновали. А допрос в столице… Подумаешь, посидит годик-другой под домашним арестом в собственном «карманном» домене, равном по площади целому космическому сектору. Разве это наказание для любимого сына Владыки?
— Ваше Высочество, умоляю, одумайтесь! — молил адъютант. — Даже предоставив улики, вы ничего не добьетесь.
— Пусть шансы малы, но я попытаюсь. Я девятнадцатый сын своего отца и официальный инспектор. Мой долг — говорить правду, даже если за этим последует плаха!
Девятнадцатый принц не отступил. Добравшись до столицы как раз в тот момент, когда его братец явился с повинной, он прямиком направился к Владыкиному храму.
Охрана попыталась преградить ему путь, но принц взревел на всю округу:
— У меня срочное донесение государственной важности! Требую аудиенции!
На самом верху тронного зала восседал владыка Хогвартса. Внешне он походил на своих подданных — та же гуманоидная фигура ростом в метр восемьдесят, но шире в плечах, с мощным рельефом мускулатуры. Его кожу рассекали не только синие жилы, но и золотые рунические узоры, выжженные самой природой. Лицо зрелого мужчины излучало небывалую властность.
У подножия трона, рыдая в три ручья, валялся на коленях пятнадцатый принц. Он живописал нападение превосходящих сил врага, со слезами на глазах уверяя отца, что отступил лишь ради спасения жизней бесценных экипажей, у которых тоже были семьи.
Ложь лилась рекой. Посвященные знали: в эскадрах этого ублюдка жалованье матросов составляло треть от стандартного, а цены в корабельных лавках втрое превосходили рыночные. О какой заботе о людях шла речь? Но никто в зале не смел пирикнуть — все знали о слепой отцовской любви к пятнадцатому сыну. Мать этого мерзавца когда-то закрыла Владыку собой от клинка наемного убийцы, за что получила смертельные раны. Умирая, она выторговала у повелителя вечное покровительство своему мальчику.
Раздался окрик снаружи. Лицо Владыки омрачилось — он терпеть не мог девятнадцатого сына, родившегося от политического брака с несговорчивой женщиной, чей непокорный нрав до боли напоминал ему её бунтарского брата. Владыка ни разу в жизни не прижал мальчика к груди, а покушения на жизнь сына даже не расследовал толком. И вот этот нелюбимый отпрыск смел устраивать скандал у тронных дверей!
— Выгнать мерзавца! — бросил Владыка страже.
Но один из приближенных советников вдруг шагнул вперед:
— О Великий, раз он так шумит, значит, дело и впрямь не терпит отлагательств. Позвольте ему войти.
Владыка бросил удивленный взгляд на советника — тот никогда не жаловал девятнадцатого принца. Поразмыслив, он решил уважить старика:
— Ладно, пусть входит. Посмотрим, какую глупость он на этот раз придумал.
Войдя в залу, девятнадцатый принц холодно взглянул на коленопреклоненного брата, опустился на колени перед троном и воздел кверху дата-чип:
— Отец! Я принес доказательства чудовищного предательства! На фронте процветают казнокрадство и саботаж. Командующие продают вверенные им флоты. Главный виновник стоит перед вами — это пятнадцатый принц!
По залу пронесся испуганный шепоток. Советник, подбивший Владыку на этот шаг, злорадно ухмыльнулся: он давно точил зуб на упрямца и рассчитывал, что тот сам набросит себе петлю на шею.
Владыка молча протянул руку. Манипулятор подхватил чип, прогнал через тройной контур защиты от скрытых угроз (паранойя правителя была следствием давних покушений) и передал на голографический экран, видимый лишь ему одному.
Пятнадцатый принц замер от ужаса, бормоча под нос обвинения в клевете.
Время тянулось медленно. Наконец экран погас.
— Замолчи, — бросил Владыка.
Пятнадцатый принц затих, затаив дыхание. Он знал крутой нрав отца: тот мог казнить за малейший проступок любого, даже родную кровь.
Владыка перевел холодный взгляд на девятнадцатого сына и тихо спросил:
— Эта копия… она единственная?
— Да! — твердо ответил тот. — Дело слишком серьезное, я никому не доверял эти улики, они хранились только у меня!
На лице Владыки промелькнуло подобие облегчения.
В следующую секунду грянуло немыслимое.
Мощный силовой импульс сорвался с подлокотника трона, превратив дата-чип в горстку раскаленной пыли.