Глава 1750 - Всё схвачено
— И ты успела? — не удержался от вопроса Чжао Чэнь.
Лицо женщины исказила горькая гримаса:
— Спустя десять лет. Я вернулась. Все эти годы я жила лишь картинками из детства. Отцу стукнуло бы под семьдесят, а для нашего вида предел — восемьдесят. Мама… она так плакала перед моим отъездом в Академию, ее глаза опухли. Я не могла представить, каково ей было все эти десять лет без меня. А младшие? Они всегда слушали меня беспрекословно, стоило мне защитить их от дворовой шпаны. Я представляла, как они стоят на пороге, ждя подарков…
Она замолчала, глядя в стенку.
— Я шагнула на поверхность родного мира. Но… возвращаться было уже некуда. Поверхность выжжена орбитальной бомбардировкой. Мой флот стер остатки захватчиков, но я трое суток бродила по пепелищу, не находя ни единого знакомого ориентира. Руины, шлак… По координатам я вышла на место нашего старого дома. Раньше там шумел парк с деревьями, чьи цветы были точь-в-точь такого же розового цвета, как мои волосы. Родители часто водили меня туда… Ничего не осталось. Ни-че-го.
Она перевела взгляд на Чжао Чэня. На ресницах блестели слезинки, но на губах застыла слабая улыбка:
— И тогда я подумала… к черту этот флот. Я бы отдала всё, абсолютно всё, лишь бы вернуть самую обычную, тихую жизнь.
Слушая исповедь Черного Императора — или, вернее, Черной Императрицы по имени Хэ Лолинь, — Чжао Чэнь ловил себя на мысли, что они удивительно похожи. Ни один из них изначально не стремился к мировому господству; их просто толкала вперед безжалостная инерция внешних обстоятельств. Стоило остановиться — и волна сожрет тебя без остатка.
— А дальше? — мягко подтолкнул он ее к продолжению.
— Я была сломлена. Опустилась на дно пепелища и долго не хотела вставать. Но верные соратники вытащили меня. В конце концов, мы прошли через ад вместе. К тому же жажда мести жгла сильнее отчаяния. Мы принялись наращивать мускулы с удвоенной силой. Я выяснила, кто именно стер мой мир с лица галактики — это оказалась захудалая исследовательская эскадра четвертого поколения. Причина уничтожения планеты звучала как издевательство: наш кустарный спутник случайно заблокировал им трассу и поцарапал обшивку. Ремонт стоил три тысячи кристаллкоинов. Три тысячи… За эту сумму они просто сожгли планету. И тогда до меня дошло: пока ты слаб — ты никто. Сильному не нужны оправдания, он уничтожает просто потому, что может. С тех пор жажда силы стала моим единственным богом.
Она усмехнулась.
— Я шла по трупам миров. Планета, система, сектор. Мой флот пух от вымпелов — от трех тысяч до ста тысяч судов, появились первые линкоры четвертого поколения. Я поглощала чужие цивилизации, не считаясь с жертвами. Шли годы — века, быть может, тысячелетия. Благодаря технологиям жизнь моя растянулась надолго. И когда я наконец обрела достаточную мощь, я вернулась в сектор обидчиков. Мне хватило трех дней, чтобы стереть в пыль каждый обитаемый шар в их звездной системе.
Чжао Чэнь нахмурился. Столь тотальная жестокость не была ему близка. Отомстить виновным — да, но выжигать миры подчистую, уничтожая миллиарды невинных ради пары мерзавцев… нет, это расходилось с его принципами. Впрочем, осуждать ее он не собирался. Чужая боль не подлежит чужому суду.
— А после мести? — спросил он.
Империцу ждал еще один поворот. Чжао Чэнь подметил удивительное сходство в их стартовых позициях: ни тот, ни другая не планировали завоеваний, их гнал вперед страх оказаться на дне.
— Мои владения охватывали уже добрый десяток секторов. В том космосе мы стали первыми среди равных. И тогда… явился тот самый бог. Он объявил, что испытания выходят на финишную прямую. В каждом космическом скоплении должен остаться лишь один хозяин. Десять лет на зачистку — иначе вымрет всё. Началась тотальная война на уничтожение. Восемь лет крови. Мои армады сжигали дотла, меня предавали названные братья, я теряла счета уничтоженным врагам. В конце концов мы победили и стали сильнейшими. И только тогда я узнала истинную природу этого «бога».
— Порядок? — догадался Чжао Чэнь.
Женщина кивнула:
— Именно. Он признался, что все эти игры — лишь отбор администраторов для присмотра за скоплениями. Сам Порядок связан жесткими ограничениями: он не может напрямую вторгаться в развивающиеся цивилизации, не нарушая собственные законы. Ему нужны были «чистильщики» — такие, как мы со Святой Девой. Мы зачищали миры, не доросшие до шестого поколения, чужими руками, не пачкая ризы самого Порядка. Мы были просто самыми сильными цепными псами, отобранными на гладиаторской арене.
Картина сложилась окончательно. Путь Черного Императора, строго говоря, с самого начала был лишь сюжетной линией в чужой игре по выведению управляющих агентов. Награда за победу — технологии и власть, ценой которой стала потеря собственной воли.
— Звучит дико, верно? Жизнь избранного героя на деле оказалась участью обычного шахматного ферзя, — горько усмехнулась она.
Чжао Чэнь промолчал, ибо осознавал, что его собственный путь отличался несильно. Его появление, система, выданная в нагрузку — все это звенья той же цепи, сплетенной высшими силами для противостояния Порядку. Он сам долгое время был лишь фигуркой на доске, пока не научился переставлять чужие фигуры.
— История закончена. Больше рассказывать нечего, — она пожала плечами. И тут Чжао Чэнь заметил паутину мелких трещин, побежавших по ее предплечью и стремительно ползущих к лицу.
— Это что еще такое? — поразился он.
— Думаешь, Порядок не страхуется от бунта цепных псов? После завершения испытаний в каждого из нас вшили терминальный маркер — страховочный механизм на случай неповиновения. Стоит Порядку заподозрить предательство, как эта метка начинает выжигать жизненную энергию носителя. Кажется, моя запущенна. Отсчет пошел.
— Разве нет противоядия? — нахмурился Чжао Чэнь.
Она горько улыбнулась:
— Будь мы цивилизацией седьмого уровня — возможно. Но для шестого поколения это приговор без права обжалования. Иначе неужели ты думаешь, что мы со Святой Девой добровольно лизали бы ему руки?
Чжао Чэнь молча смотрел на женщину, потерявшую всякий страх перед лицом смерти.
— Тебе не страшно умирать?
— Смерть — давнишняя моя знакомая. Пожалуй, мне жаль лишь верных людей, что шли за мной до конца. А в остальном… о чем жалеть? Власть? Титулы? Какая от них польза, если их нельзя обменять на билет в тот маленький домик, где меня ждали родные?
Она подняла на него потускневший взгляд:
— Вот почему я хочу, чтобы ты забрал мой мир. Уж лучше пусть им правишь ты, чем те стервятники. Я видела, как ты обращаешься с покоренными народами — по сравнению с методами прочих ты сущий ангел. Я верю, что под твоей рукой мой народ обретет будущее. Это последнее, что я могу для них сделать.
Женщина походила на уставшую мать, раздающую последние наставления перед долгой дорогой. Трещины на ее коже углублялись, пепельно-розовые пряди волос на глазах седели, а лицо стремительно покрывалось морщинами глубокой старости.
Чжао Чэнь в упор смотрел на нее.
И вдруг произнес:
— А если я скажу, что могу тебя вылечить? Хочешь жить?
Императрица замерла на секунду, после чего невесело улыбнулась:
— Жизнь и смерть для меня давно потеряли разницу.
— Отвечай прямо: хочешь жить? — отрезал Чжао Чэнь железным тоном.
Она задумалась.
— Если выбирать… пожалуй, да. Во мне теплится одна надежда. Технология временных сдвигов. Я знаю, как она сложна, и Порядок запрещает даже думать в эту сторону. Но если… если мне удастся ее прорвать… хотя бы на день вернуться в тот день, в тот дом… Я отдам за это всё! — в ее потухших глазах на миг вспыхнул дикий, безумный огонек.
Ради этого стоило цепляться за дыхание.
— Только живой человек способен творить невозможное. У меня есть для тебя предложение. Присягни мне на верность. Я ничего не обещаю взамен и ничего не гарантирую. Но я верну тебе жизнь.
Простая фраза повисла в воздухе, оглушив бывшую владыку Поглощения.
То, перед чем пасовали развитые цивилизации, этот мужчина предлагал разрешить щелчком пальцев?