Глава 951 - Жизнь, не отличающая реальность от иллюзии
Стоило Жизни произнести эти слова, как и сам Лу Цэ, и стоящий подле него Арбитр невольно замерли от изумления.
Это что... попытка вербовки?
Всё шло как-то наперекосяк. В обычных обстоятельствах боги набирали себе прихвостней или верных слуг, но предложение, исходящее от Жизни, явно преследовало иные цели. С чего бы это вдруг она решила сменить гнев на милость и перековать мечи на орала?
В отличие от золотого лика Лу Цэ, на котором не отразилось ни единой эмоции, лицо Арбитра выражало крайнюю степень потрясения. Он искоса взглянул на Жизнь. Приводя Греха сюда, он руководствовался собственными соображениями, но никак не ожидал от неё подобной реакции.
— Разве так можно? — не выдержал Арбитр. — Ещё неясно, стал ли он полноценным богом, да и согласятся ли остальные?
Он притащил Греха вовсе не по просьбе Жизни. Его истинным намерением было раздуть пламя вражды между ними. Предложение Греха действительно зацепило его — Арбитр никогда не был до конца предан богам, поэтому решил втянуть парня в эту заваруху, сделав его своим авангардом. Но кто мог предусмотреть, что Жизнь и Грех вдруг заговорят о союзе?!
— Разве хоть один из ныне существующих богов спрашивал моего согласия на своё выживание? — ледяным тоном отозвалась Жизнь. — Будь моя воля, я бы предпочла, чтобы в этой Вселенной осталась лишь я одна, а все остальные сгинули. Но почему-то они всё ещё живы.
Услышав это, Арбитр опустил глаза, избегая её взгляда. В груди шевельнулось странное чувство вины — уж больно знакомо звучала эта тема. Однако Жизнь истолковала его молчание как знак согласия.
— Но они всё ещё здесь, — продолжала она с холодной усмешкой. — Потому что они уже стали богами. Существование есть факт, и боги не исчезают без веской причины. В конце концов, эта игра и создавалась для того, чтобы удержать нас от взаимного истребления.
С этими словами она подняла голову и одарила Греха улыбкой, которую можно было бы назвать почти доброжелательной.
— Что касается враждебности, которую боги питали к тебе... Всё дело в твоей связи с прежним Страданием. Этого парня все ненавидели. Но теперь ты занял его место, став новым воплощением Страдания. И хотя твой стиль действий, вероятно, продиктован его влиянием и кажется несколько... специфическим, я признаю твою жажду силы. Ты ведешь себя как нормальный бог.
На золотой маске Лу Цэ не дрогнул ни один мускул, но внутри он насторожился. Похоже, главное отличие Страдания от прочих небожителей заключалось в том, что тот считал бесконечный рост силы угрозой, способной поглотить сознание. Именно поэтому Страдание почти не поглощал божественную энергию, превратившись в «слабейшего из богов». Лу Цэ же в погоне за могуществом действовал с точностью до наоборот, что и ввело Жизнь в заблуждение.
Жизнь, всё так же сидя на земле, продолжала, не заботясь о том, что творится в душе Греха:
— Ты всё обдумал? Хочешь стать одним из нас? Я помогу тебе приумножить твою мощь и стабилизировать её. Если ты всё ещё дорожишь этой смертной оболочкой и не готов её отбросить, я найду способ поддерживать в ней искру активности своей силой. А взамен... этот ваш мир перейдёт под твой контроль. Как тебе такое?
Было очевидно, что Жизнь не сильна в искусстве ментального обольщения — она просто говорила прямо. Но её слова лились мягко, завлекая, словно она предлагала условия, от которых невозможно отказаться.
Арбитр и Лу Цэ мгновенно раскусили её замысел: Жизнь хотела заиметь «своего человека» среди богов. И хотя она говорила о равном статусе, её неоднократные предложения помочь Греху своей божественной силой Жизни явно намекали на желание установить над ним контроль.
Осознав это, Арбитр почувствовал странное облегчение. Зная Греха, он был уверен: тот никогда не примет подобную сделку. Тем более что амбиции этого парня, скорее всего, простирались до того, чтобы стать единственным богом в этом мире...
Лицо Лу Цэ слегка исказилось в гримасе высокомерного презрения. Он перевёл взгляд на Арбитра, который всё так же стоял подле Жизни, подобострастно опустив голову.
— Тот, кто привык быть рабом, никогда не сможет сорвать с шеи собачий ошейник, — процедил Лу Цэ. — Ты чего там застрял? Хочешь и дальше тратить время впустую? Или мне помочь тебе сдвинуться с места силой?!
Сердце Арбитра пропустило удар. Он понял: Грех в этом облике не собирается играть в прятки и выкладывает карты на стол. К счастью, Арбитр уже не раз бывал в подобных переделках, поэтому решил просто хранить молчание.
Жизнь, увидев поведение Греха, сначала опешила, а затем насмешливо покачала головой.
— Оставь эти жалкие попытки, Грех. Подобные раздоры — лишь низкопробные уловки, свойственные людям. Возможно, когда-то у вас и было тайное сотрудничество, о котором мы не знали, но это в прошлом. Страница перевернута. Он не предаст меня, потому что я предложила ему то, от чего он не сможет отказаться. Его уровень жизни уже соответствует божественному. После того как всё закончится, я помогу ему стабилизировать истинную форму энергией, а затем мы отыщем во Вселенной новую силу, чтобы он мог с ней слиться. Тогда он станет новым богом, одним из нас, а не каким-то там Арбитром.
Лу Цэ промолчал. Слушая самоуверенную тираду Жизни, он не выдержал, и на его золотом лице проступила странная, жутковатая улыбка.
Это было слишком смешно. Неужели это и есть те самые «условия, от которых невозможно отказаться»? Словно превращение Арбитра в рядового бога было величайшей милостью. Это и близко не стояло с тем, что Лу Цэ обещал ему раньше: «Я сделаю тебя единственным богом в мире».
Даже сам Арбитр в этот момент понурился, не находя слов. У богов, привыкших взирать на мир свысока, была одна общая черта: они свято верили, что всё находится под их контролем, и совершенно игнорировали безумные аппетиты окружающих.
— Похоже, он заставляет тебя страдать? — внезапно обратился Лу Цэ к Жизни.
— Что? — Жизнь не сразу поняла, к чему он клонит.
— Я заметил, что ты то и дело закрываешь глаза, говоришь медленно, а порой твоя речь и вовсе становится прерывистой. Видимо, сила Кошмара знатно тебя потрепала. Творец отлично поработал.