Глава 919 - Я чувствую в тебе нечто под названием «вина»
«Даже муравьи могут загрызть слона...» — эта фраза эхом отозвалась в умах присутствующих. Кто здесь муравьи, понятно, но кто тогда слон?
Он же сам только что сказал, что обладает лишь половиной мощи Страдания, а тот был слабейшим из богов. Так что же он несет? Почему от него веет такой непоколебимой уверенностью, будто остальные боги для него — не более чем досадная помеха?
Впрочем, глядя на золотую маску Гордыни, Избранные начали кое-что понимать. Все промолчали. Это высокомерное лицо идеально соответствовало его нынешнему состоянию.
Обычно Избранные, впитывая божественную силу, резко менялись в характере, становясь безумными и непостижимыми. Грех же выгодно отличался тем, что до обожествления и после остался практически прежним. Ведь он и в «нормальном» состоянии был достаточно безумен и непредсказуем.
— Ладно, раз всё прояснилось, я поспешу огласить список, — Не Цзютянь решил разрядить обстановку и дать всем возможность сохранить лицо.
Он достал небольшое устройство и нажал кнопку. Перед собравшимися развернулась голографическая карта мира. На ней алыми точками были отмечены узлы, а рядом с каждой точкой светилось имя бога, который должен был там воплотиться.
Избранные в изумлении уставились на проекцию, а затем перевели взгляды на Не Цзютяня. Они понятия не имели, каким образом Игра Избранных проявится в реальности. Откуда этот старик узнал точные координаты и имена богов?
— Это моя личная способность, не стоит так удивляться. Я ведь тоже не зря прожил столько лет, — проворчал Не Цзютянь, заметив в их глазах недоверие. Неужели они думали, что он просто тычет пальцем в небо? Это было даже обидно.
— Боги спустятся именно в эти точки, чтобы начать перекраивать наш мир под свои правила. Они заранее оставили здесь свои «якоря» — узлы, которые послужат им вратами. Почему именно здесь? Трудно сказать. Если будет желание — спросите у них сами, когда встретитесь.
Не Цзютянь повернулся к Избранным. Те, затаив дыхание, изучали карту.
— Запомните эту карту. Я не буду оставлять ее копий ни в игре, ни где-либо еще в этом мире. Я собрал вас здесь, чтобы вы знали, где искать «своих» богов. Но теперь, когда вы знаете правила игры, прошу вас... выберите себе подходящих противников.
Никто не проронил ни слова. Люди один за другим поднимались и подходили к карте. Никто не обещал вслух следовать совету Греха, но каждый погрузился в свои расчеты. Они стояли плечом к плечу, обуреваемые собственными мыслями, но краем глаза все следили за одной фигурой.
Се Аньтун!
Именно она первой предложила бросить вызов Наслаждению и убеждала всех идти один на один против «своих» богов. Но сейчас она даже не встала. Появление Греха и его внезапная смена тактики фактически перечеркнули все ее прежние планы. Однако она не проронила ни слова возражения. Она сидела в своем кресле, расслабленная и безмятежная, и лениво рассматривала свои ногти. Казалось, слова Греха пролетели мимо ее ушей.
Между этими двумя явно пробежала какая-то искра. Атмосфера была наэлектризована, но никто не решился обернуться или влезть в их дела.
Ах да... Грех сказал выбирать противников с противоположной силой. Противоположность Наслаждения... это же его собственное Страдание!
...
В конце концов, никто так и не понял, какой именно порядок боя был утвержден. Самолюбие этих людей было слишком велико, и никто не мог предсказать, как они поступят на самом деле. Был намечен лишь примерный план.
Убедившись, что цель собрания достигнута, Избранные не стали задерживаться для прощаний. Усиленный Сердечный зов Се Аньтун теперь позволял ей перемещать объекты в определенном радиусе. В сочетании с пространственными способностями Идеальной жизни она просто разослала всех присутствующих в случайные точки мира. Пусть растворятся в толпе и добираются до своих целей сами. Некоторым богам предстояло спуститься на другом конце света, так что пора было поторапливаться.
В конце концов, Се Аньтун воспользовалась служебным положением и не стала отправлять Лу Цэ вместе со всеми. Они остались вдвоем на пустыре.
— Когда мы расстались в прошлый раз, я не была уверена, что мы еще увидимся.
Она подошла ближе.
— А ты всё-таки вернулся. Страдание к тебе так добр... и силу дал, и секреты раскрыл. У него к тебе часом не возникло каких-то особых чувств?
К концу фразы в ее голосе прорезались язвительные нотки. Она явно ревновала, как бы нелепо это ни звучало. Лу Цэ посмотрел на нее. На его золотом лице, обычно выражавшем лишь надменность, промелькнула тень сложной эмоции.
— Ты всё же намерена стоять на своем?
Се Аньтун открыто кивнула. Перед ней был Лу Цэ, и ей не нужно было бояться его угроз, которыми он осыпал остальных.
— Конечно. На самом деле, я и раньше догадывалась о том, как проходят битвы богов.
Лу Цэ промолчал. Прошло немало времени, прежде чем он снова заговорил:
— Ты понимаешь, что произойдет, если ты победишь?
— Не знаю, — она покачала головой. — И знать не хочу. Шансы на победу и так невелики, зачем мне забивать голову мыслями о том, что будет после, если я, скорее всего, проиграю?
Она подняла на него взгляд. Улыбка на ее губах плохо скрывала щемящую нежность в глазах. Она протянула руку и коснулась его маски. Лу Цэ не отстранился.
— Я не знаю, что произошло между тобой и Страданием. Но... знать слишком много — это ведь тяжкое бремя, верно? Я не такая, как они. У меня есть один шанс из десяти на победу, ты сам это знаешь. И в любом случае, победа лучше поражения, разве нет?
Губы Лу Цэ дрогнули. Ему хотелось сказать, что победа не всегда лучше... Но он промолчал, внезапно став очень немногословным, будто растратил весь запас слов в той комнате.
— Я долго владею силой Наслаждения, мои чувства обострены, — тихо произнесла она. — Не знаю почему, но в твоих словах, в паузах между ними, я уловила нечто странное. Нечто под названием «вина». Или мне показалось?