Глава 843 - Скрытый песок. На что способен мозг Чревоугодия?
Наслаждение замерло:
[Что?!]
Слова Арбитра отозвались в Его голове приступом тошноты и ярости. Оно начало всерьез сомневаться в собственном рассудке. Эти бесконечные «сюрпризы» и «непредвиденные обстоятельства» выматывали Его сильнее, чем сама битва.
[Что значит — у него еще есть?!] — Оно едва не сорвалось на крик, и пространство вокруг снова пошло трещинами, угрожая окончательно развалиться.
Наслаждение мысленно выругалось. Оно и не помнило, когда в последний раз чувствовало себя столь жалко. Кое-как устроившись в кресле, Оно попыталось усмирить бушующую внутри энергию. Для смертных, лишенных истинной силы, избыток энергии ведет к безумию и мутациям — они сгорают, как маленькие солнца. У богов всё иначе: они и есть энергия. Когда её становится слишком мало, внутренний баланс рушится, и бог становится неуправляемым и диким. Но ярость не означает силу; чаще всего она предвещает распад и гибель.
Сияние Его ауры то вспыхивало, то гасло. Вцепившись в край стола побелевшими пальцами, Наслаждение внезапно взревело:
— [СМЕРТЬ!]
Черный ящик отсекал любые звуки, но Смерть внутри него вздрогнула и с тревогой уставилась наружу. «Всё кончено? Или... случилось что-то из ряда вон?»
Снаружи, едва затих крик Наслаждения, Его тело окутал густой фиолетово-черный туман. Божественная сила Смерти хлынула в опустошенный сосуд Его сущности, даруя временную стабильность.
Оказалось, что перед тем как разойтись по своим местам после краткого совещания, Смерть по-дружески похлопала напарника по плечу. Этот жест, столь человечный, вовсе не означал, что Богиня Смерти решила сменить амплуа. Она просто влила часть своей мощи в тело Наслаждения. Она знала, что затея напарника потребует колоссальных затрат, и, чтобы тот не чувствовал себя обделенным, решила внести свою лепту. Если силы начнут иссякать, Он сможет активировать этот резерв.
Это было частью их уговора о взаимной помощи. Смерть прекрасно понимала, что боги по натуре своей подозрительны и завистливы, и, чтобы Грех не смог сыграть на их недоверии, она заранее приняла меры.
Почувствовав прилив чужой, но спасительной мощи, Наслаждение немного успокоилось. «Эта стерва всё-таки не кинула меня», — пронеслось в Его голове. Если и был среди богов кто-то, кого стоило опасаться больше всего, так это Смерть. Ведь гибель любого божества была для нее пиршеством. У нее было больше всего мотивов, чтобы приблизить Сумерки богов.
Наслаждение даже на мгновение усомнилось в своей оценке: неужели Смерть — не законченная тварь, а существо, верное своему слову? Это как-то не вязалось с её божественным статусом. Словно она случайно свернула на путь истинный.
Стабилизировав состояние, Наслаждение злобно уставилось на Арбитра. Прошло еще полминуты.
[О чем ты несешь? Правила ясны: фишки, которые были потрачены, больше не могут служить ставкой. А те, что уже на кону, нельзя тратить как ресурс. Его запасы исчерпаны, ты что, ослеп?!]
Арбитр же выглядел так, будто у него разом зашли шарики за ролики: один глаз смотрел в потолок, другой — в пол. На слова божества он не реагировал, пребывая в прострации.
[Ты... ты что, в дурачка решил поиграть?!] — Наслаждение едва не задохнулось от гнева. — [Неужели ты действительно спелся с Грехом? Жить надоело?! Ты, Арбитр, заключил сделку со смертным? Настолько измельчал?!]
Арбитр наконец подал голос, но не для того, чтобы оправдаться. Он заговорил сам с собой, отрешенно и глухо:
— Нет... это не я сказал. И не я решил... То, что у него остались фишки — вердикт самой игры. С моей точки зрения, он должен был проиграть...
Шок Арбитра был глубже, чем у кого-либо другого. Как судья, он впервые столкнулся с ситуацией, которую не мог объяснить. В его голове роились безумные теории о том, какой же невероятной властью обладает его «союзник». «Неужели я так сильно в нем ошибся?»
[Что?!] — Наслаждение издало издевательский смешок. — [Даже не пытаешься придумывать оправдания? Просто «так решила игра»? Ну-ну...]
— Ладно тебе, он не лжет. Не дави на него, — внезапно заговорил Грех в теле Се Аньтун. Он поднял голову. На лбу вздулись вены, а по лицу градом катился пот — последствия недавнего столкновения с божественной мощью. Он перевел взгляд на Арбитра. — Видишь, дружище? Ты ведь хотел ударить мне в спину, а в критический момент только я пришел тебе на выручку. Теперь-то ты понимаешь, кто твой лучший друг?
Арбитр: «...»
Времени оставалось в обрез, и Грех не стал тянуть интригу.
— Я знал, что, когда вы начнете проигрывать, в ход пойдут любые грязные приемы. Я готовил страховку на крайний случай, но, честно говоря, не думал, что она действительно пригодится.
С этими словами он пошевелил левой рукой — той самой, что была намертво сцеплена с отрубленной кистью Греха. Правой рукой он перехватил эту кисть и разжал мертвую хватку, обнажая ладонь. Поскольку пальцы всё это время были переплетены, внутренняя сторона ладони оставалась скрытой. Теперь же она была явлена миру. В центре бескровной ладони тускло мерцал красный ромбовидный предмет.
У Чревоугодия нет понятия перегрузки. Его рост безграничен! И его третья фаза позволяла ему распадаться на мириады осколков, проникая в любую часть тела.
Грех усмехнулся. Он прижал свою левую ладонь к ладони отрубленной руки и медленно развел их в стороны. Между ними, словно в невесомости, закружилось облако мельчайшего, едва различимого белого песка...