Глава 776 - Лишь Он знает правду: разбор игры Арбитра
— Кха-кха! Кха!..
Выплеснув на одном дыхании слишком много слов, Грех выглядел так, словно вот-вот испустит дух. Его сотрясал затяжной, мучительный кашель, который никак не желал утиматься. Лишь благодаря Арбитру, который убрал убийственное сияние, его способности Чревоугодия начали стремительно восстанавливать истерзанное тело. В противном случае у него не осталось бы сил даже на шепот, не то что на речи.
Четверо божественных сущностей, парящих в вышине, невольно устремили на него свои взоры. Наслаждение, чье состояние было самым отстраненным, внезапно вздрогнула, охваченная резким осознанием. Она вспомнила тот момент в самом начале игры, когда Арбитр оглашал правила, и условие, которое Грех добавил в последний момент.
«Как только результат игры будет подтвержден, победитель имеет право не раскрывать причин своего триумфа».
Тогда это казалось логичным: способ победы для человека, одолевшего сильнейшего, будучи слабым, — его главный козырь, и нежелание делиться им выглядело оправданным. Но если вдуматься... Неужели он еще до начала игры продумал, как именно добьется победы? И всё действительно прошло по его сценарию, шаг за шагом?
Нет, это было за гранью разумного. Такое просто невозможно осуществить! Формат игры был крайне специфичен — игра в слова. Стоило изменить лишь одно слово, и вся цепочка событий пошла бы по иному пути. Не говоря уже о том, что в игре всплывали такие понятия, как «Халинмо», которых не существовало на Голубой планете и о которых он никак не мог знать заранее. Более того, перед началом он не мог предугадать, что Наслаждение и Се Аньтун внезапно появятся и вмешаются в его партию.
В этой игре было бесконечное множество переменных, она была абсолютно непредсказуема! И всё же...
— Так вот что ты имел в виду... — с трудом проговорила Наслаждение. Ее лицо, обычно выражавшее лишь праздное любопытство, стало непривычно серьезным. В ее глазах промелькнула тень опасения перед этим смертным, чья сила и близко не стояла с ее собственной. — Оружие мысли, которое ты не хотел раскрывать. Ты поэтому не желаешь объяснять, как победил?
Арбитр, внимая словам Наслаждения, тоже внезапно вспомнил ту брошенную Грехом фразу. Его сознание содрогнулось. Точно, он ведь специально добавил это условие! Тогда Арбитр и не подозревал, к чему тот клонит. Неужели он уже в тот миг предвидел нынешнюю ситуацию? От этой мысли становилось по-настоящему жутко.
Лицо Знания в этот момент было бледным и искаженным от ярости. Оно прекрасно помнило слова Греха и свой собственный ответ. Тогда Знание сочло это лишь предсмертными судорогами и даже не задумалось о подвохе, самолично согласившись на эти правила. Против правил, которые ты сам же и утвердил, не попрешь, но... всё это было в корне неправильно! С какой стороны ни посмотри, Знание не могло проиграть.
Однако, согласно букве закона, проигрыш есть проигрыш, и объяснять его причины никто не обязан. Это чувство бессилия и непонимания было невыносимым.
Даже бесчисленные зрители на Голубой планете, наблюдавшие за происходящим глазами Лу Цэ, пребывали в полном замешательстве. Независимо от того, желали они победы Греху или нет, никто не понимал, как это произошло.
«Да ладно, неужели никто не выкупил? Объясните кто-нибудь, как это вообще засчитали за победу?»
«Я перечитал правила их игры трижды и всё равно ни черта не понял».
«Раз уж победил, мог бы и раскрыть секрет, чтобы враг признал поражение с чистой совестью».
Разумеется, Лу Цэ было плевать на разногласия в комментариях. Его целью было заставить Знание захлебнуться в собственной несправедливой участи, так и не поняв, в чем была уловка. В конце концов, эти боги сами создавали игры и сами выступали судьями, отправив на заклание бесчисленное множество игроков в своих нечестных ловушках. Его жульничество в такой ситуации было актом высшей справедливости — он просто вернул им их же монету.
И нельзя сказать, что он действовал бесчестно, ведь он предупреждал заранее. В самом начале игры он прямо сказал противнику: «Я переманю твоих людей на свою сторону, чтобы расправиться с тобой». Просто Знание тогда решило, что речь идет о Наслаждении, и Грех вовсе не был обязан разубеждать его.
— Я не принимаю подобное поражение! — ледяным тоном бросило Знание Арбитру. — Я ставлю под сомнение твое решение. Нет ни единого признака моего проигрыша. Более того, еще несколько секунд — и он был бы мертв. Твои критерии оценки вызывают у меня глубочайшие сомнения.
Однако теперь, когда у Арбитра был «щит» в виде заранее установленных Грехом правил, он полностью расслабился. Приняв предельно официальный и невозмутимый вид, он ответил:
— Приношу извинения, но в силу своих обязанностей я не могу дать разъяснений. Мой вердикт абсолютно справедлив. Как ты само и сказало ранее: раз результат получен, нет нужды зацикливаться на деталях процесса. В конце концов, это секрет игрока.
Знание застыло в немом бешенстве.
— Ха-ха-ха-ха! Золотые слова! — раздался с земли громкий хохот Лу Цэ.
Этот смех заставил обоих собеседников почувствовать себя неловко. Знание восприняло это как издевательство победителя, втаптывающего проигравшего в грязь. У Арбитра же слегка дернулся уголок рта — он понимал, что в какой-то степени уже оказался в одной лодке с этим авантюристом. Называть себя теперь «самым справедливым существом во Вселенной» было даже для него немного тошнотворно.
И хотя дерзкий смех Греха раздражал Арбитра, в глубине души он чувствовал к нему нарастающее опасение. Этот человек провернул всё на глазах у всего мира, под надзором трех богов, и никто не понял, что произошло. Но Арбитр знал. Только он один знал правду! Он видел, какую грандиозную мистификацию устроил этот умирающий наглец.
Каждое слово, сказанное Идеальной жизни... Каждое! На самом деле предназначалось Арбитру. Вся эта нелепица, болтливость и язвительность в этой игре были лишь частью масштабного ритуала по его склонению на свою сторону!
«Некоторые вещи случаются лишь раз, и если ты проявишь трусость, другого шанса может не быть никогда!»
«Когда приходится выбирать между двумя сторонами, в итоге ты рискуешь не угодить никому. Ты должен знать, чего хочешь и кто ты есть на самом деле».
«Не позволяй врожденному таланту стать твоими оковами. Кем тебе стать — решать только тебе».
Эти фразы, всплывая в памяти, гремели подобно ударам грома. Арбитр чувствовал, как его сознание затуманивается. Он изо всех сил пытался восстановить картину игры, осознать, как этот смертный сумел так ловко обвести его вокруг пальца и заманить на совершенно неведомый путь.