Глава 762 - Экстремизм и безумие Се Аньтун
Голос Алчности звучал уверенно, и в этой уверенности сквозило не столько доверие к напарнице, сколько непоколебимое убеждение: до какой бы грани ни дошла эта игра, у него хватит сил всё исправить и переиграть.
Эта простая фраза заставила обоих богов, сидевших ближе всего к нему, одновременно обернуться.
«Даже сейчас он ни капли не тревожится?»
За этим напускным безрассудством и нелепостью скрывалось такое чудовищное высокомерие, что Знание невольно нахмурился.
Он прекрасно понимал, что играет против этого воплощения Греха, но тот до сих пор вёл себя так, будто правила его вовсе не касаются.
Знанию хотелось съязвить, спросить, не окончательно ли тот лишился рассудка, но он вспомнил их прошлые стычки. Грех всегда вёл себя как безумец, совершая хаотичные ходы, а потом внезапно оказывался победителем.
Поэтому бог промолчал. Сначала он разделается с этой женщиной, а потом настанет черёд и самого Греха.
Глаза-фениксы Наслаждения лукаво сузились. Его любопытство разгоралось всё сильнее: откуда у этого смертного такая расслабленность?
Опыт подсказывал, что дело здесь не в банальном скудоумии.
Честно говоря, Наслаждение уже начал немного жалеть, что ввязался в эту затею. Следовало бы просто забрать Се Аньтун и уйти, оставив этого типа один на один со Знанием, чтобы посмотреть, как он будет выкручиваться.
Между тем, настрой Лу Цэ передался и Се Аньтун. Она снова повернулась к Знанию, чувствуя, как ледяная пустота в груди немного отступает.
«Нужно верить ему. Возможно, в этих абсурдных действиях уже заложен фундамент для чего-то грандиозного?»
— Эй, ну чего вы все такие серьёзные? — Лу Цэ поднялся и небрежно отряхнул песок с ладоней. — Только что ведь так весело играли. Расслабьтесь, улыбнитесь!
Он перевёл взгляд на Наслаждение:
— Может, ты подкинешь что-нибудь поинтереснее?
Бог Наслаждения на мгновение опешил от такой наглости, но затем, прищурившись, вытянул палец.
— Что ж, изволь… — пропел он. — Развлечение!
Слово снова было лишено всякой агрессии, оно не имело прямого отношения к механике выживания — чистая игра.
Мир отреагировал мгновенно. Вспышка света пронеслась по пляжу, и в ту же секунду из ниоткуда выросли огромные солнцезащитные зонты. Под ними появились столы, уставленные изысканными фруктами и запотевшими кубками с напитками.
Неподалёку клоун с раскрашенным лицом заглатывал пылающий огненный меч. Раздалось шипение, клинок пронзил его насквозь, и шут замертво рухнул на песок.
Тут же из воздуха соткались причудливые женщины в вызывающих нарядах. Они сновали между зонтами, наполняя пространство странным гомоном.
У одной из них из-под волос проглядывали бычьи рога, у другой сзади волочился длинный чешуйчатый хвост, а третья и вовсе возвышалась над всеми на добрых три метра. Единственное, что их объединяло — крохотные лоскуты одежды, едва прикрывавшие наготу, и застывшие на лицах соблазнительные улыбки.
— Госпожа, не желаете ли чего-нибудь выпить? — раздался вкрадчивый голос над самым ухом Се Аньтун.
Она обернулась и увидела женщину с раздвоенным змеиным языком, которая держала поднос. Напитки в бокалах были цвета запекшейся крови, сверху пузырилась белая пена, а внутри плавало нечто неопределённое, то поднимаясь, то опускаясь на дно.
— Нет… благодарю, — Се Аньтун передёрнуло.
Глядя на этот фантасмагорический пейзаж, она гадала, из каких глубин мироздания Наслаждение выудил этих существ. Ошмётки разных миров были грубо сшиты воедино на этом клочке суши, создавая атмосферу дикого, пугающего диссонанса. И это он называл развлечением?
Но Лу Цэ, казалось, был в восторге. Он радостно захлопал в ладоши:
— О! А это недурно. Весьма свежо!
Он, не раздумывая ни секунды, вытянул палец, продолжая цепочку:
— Обитель.
Он не утруждал себя размышлениями о конкретике или визуализации, полностью доверив выбор самой игре.
В мгновение ока пляж преобразился. Теперь это действительно была обитель — но обитель кошмаров. Повсюду выросли аттракционы, от которых кровь стыла в жилах.
Котлы с кипящим маслом, раскалённые медные столбы, станки для линчи, эшафоты с гильотинами и виселицами. Лу Цэ даже заметил несколько подозрительно знакомых операционных столов...
— Хм, довольно заурядная обитель, — прокомментировал он с усмешкой. — Я-то надеялся, что смогу стереть саму Обитель Избранных.
Он с удовлетворением окинул взглядом плоды их совместного с Наслаждением творчества и вызывающе вскинул подбородок, глядя на Знание.
Лицо Знания в этот момент не поддавалось описанию. Глядя на этих двоих, он на мгновение лишился дара речи.
Он только-только вернул игру в нужное русло, готовясь обрушить на игроков всю тяжесть своего могущества. И тут эти двое, у которых, судя по всему, мозг отсутствовал как класс, снова превратили всё в балаган.
У Наслаждения мозга действительно не было по определению, но Грех-то о чём думал?
Знание почувствовал глухое раздражение. Он даже посмотрел на Се Аньтун с некоторой долей сочувствия. Пусть она была слабой, глупой и самонадеянной смертной, но она хотя бы играла всерьёз.
«Посмотрим, что она предпримет теперь».
Пролистав свои бездонные архивы памяти, бог выбрал подходящее слово и небрежно указал пальцем в пространство.
— Слиток.
Его голос звучал устало, но эффект оказался впечатляющим. Небо заполнили мириады золотых слитков, сияющих ослепительным блеском.
В следующую секунду на «Обитель» обрушился нескончаемый золотой ливень. Зрители по ту сторону экранов замерли в немом изумлении. Перед этим зрелищем богатства всех миллиардеров мира казались жалкими грошами.
Се Аньтун прикрыла голову руками, чтобы её не пришибло золотом. Ей было плевать на богатство. Она снова посмотрела на Лу Цэ, и в её взгляде читалась решимость.
Обычные методы не работали. Пришло время крайностей.
Через несколько секунд она закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Раз уж мы действительно играем… я сделаю так, как считаю нужным.
Она сделала паузу, голос её стал твёрдым.
— Ты сказал, что я могу делать что угодно. Значит, я считаю, что ты поставил свою жизнь на кон вместе со мной.
Когда она открыла глаза, в них не было ни тени прежней рассудительности. На смену холодному расчёту пришло безумие, которого прежде никто не видел.
Безумие, достойное самого Греха.
Се Аньтун вскинула руку и выкрикнула:
— Взрыв!