Глава 644 - Главный злодей мира. Неужели больше нет развлечений?
Огромное количество розовых пузырей поднялось в воздух. Несмотря на то что игроки были разделены на три фракции, сейчас казалось, будто стреляют только Красные и Синие любовники.
Лу Цэ занимал позицию Нарцисса. Стоило любому другому Нарциссу выстрелить в него, и его неуязвимость дала бы трещину. Но в том-то и дело: в этой игре были другие Нарциссы, и они, возможно, хотели бы атаковать, но не могли! Если даже Се Аньтун не могла заставить себя выстрелить в него, то что говорить об обычных игроках, чьи умы были окончательно раздавлены перегруженной силой Похоти?
С высоты Похоть видел толпу обожателей. Среди них легко угадывались другие [Нарциссы] . Их было просто узнать: они стояли с широко разинутыми ртами, протягивая руки к небу, и дрожали всем телом, пытаясь выдавить хоть звук. Но они не могли ни закричать, ни выпустить луч.
Для выстрела [Нарцисса] требовалась воля, направленная на «любовь к себе». Но сейчас у них её не было. Под эффектом Суккуба все стали лишь жалкими поклонниками, павшими ниц перед Похотью. Никто не имел права «любить себя» в его присутствии!
Се Аньтун пыталась мобилизовать всю энергию Наслаждения, но поняла: пока она не отринет свою личность и не отдастся Наслаждению целиком, ей не освободиться. Более того, она чувствовала, что здесь даже сила Наслаждения подавляется!
Се Аньтун была в шоке.
Единственным человеком в этом мире, способным атаковать, остался Лу Цэ. Две другие фракции стремительно таяли! Кроме Цзян Юаня, который, зажмурившись и обливаясь потом, поддерживал ясность ума через физическую боль, все остальные Красные и Синие любовники просто совершали коллективное самоубийство.
Что касается Нарциссов, они не могли стрелять, и из-за того, что вели себя иначе, чем обезумевшая толпа, их личности стали очевидны. Похоть с интересом наблюдал за ними, а затем лениво указал пальцем на нескольких из них. Из-за запредельного уровня самовлюбленности его лучи теперь вырывались прямо из кончиков пальцев.
Словно Янь-ван, проводящий перекличку в аду, он «пометил» нескольких игроков-Нарциссов, и те мгновенно превратились в розовые пузыри, улетающие в небо.
Глядя на сцену под ногами, Похоть небрежно махнул рукой, подзывая Черного рыцаря. Тот эффектно подлетел, и Лу Цэ вальяжно облокотился на него. Теперь он походил на древнего аристократа в Колизее, взирающего на своих рабов.
— Ха-ха-ха-ха! — внезапно рассмеялся Похоть. Его глаза сузились в две изящные щелочки.
У него были все причины для смеха! Все Нарциссы из его фракции были для него не более чем мясом, а игроки других фракций сами лезли в петлю. Что касается единственного непредсказуемого фактора — карты особых функций, то она стала бесполезной. Се Аньтун свою уже использовала, а карты остальных... не имели значения.
Весь мир превратился в его личную игровую площадку, где он мог творить всё, что пожелает. Это и была истинная Обитель Избранных. Казалось, всё было предрешено с того самого момента, как он произнес: «Это моя игра, а вы — лишь игрушки». Как тут не смеяться?
Его смех эхом разносился над миром, и в тот миг, когда он начал смеяться, всё вокруг затихло, боясь нарушить его веселье. Под гнетущим пурпурным небом копошилась обезумевшая толпа. Зрители в чатах трансляций молчали, не в силах выдавить ни одного комментария.
Всегда говорили, что «Грех» перекрыл всем игрокам путь наверх, но только сейчас он действительно стал похож на злодея мирового масштаба.
Се Аньтун смотрела на пурпурную маску затуманенным взором. Ей казалось, что этот человек в одиночку разыгрывает древнюю трагедию о падении династии. Он был одновременно и безумным императором Ю-ваном, и коварной Дацзи, ради которой зажигали сигнальные огни на потеху князьям.
Внезапно, почувствовав её взгляд, Похоть медленно обернулся. Он оскалился, обнажив ряд белоснежных зубов.
— Скажи мне... Обитель Избранных — чья это обитель?
Сердце Се Аньтун екнуло. Несмотря на ментальный хаос, она прекрасно помнила свои слова. Когда-то, едва осознав мрачную суть этой игры, она обсуждала это с Лу Цэ. Тогда она пришла к выводу, что Обитель Избранных принадлежит богам, а игроки и все люди на планете — лишь инструменты.
И вот теперь Похоть вернул ей этот вопрос, смысл которого знали только они двое. Не дожидаясь ответа, он сам со смехом произнес:
— Это моя обитель!
Издав сухой, резкий смех, он снова перевел взгляд вниз и «выщелкнул» еще нескольких Нарциссов.
— Если память мне не изменяет, игра закончится, когда останется последний Нарцисс. Хе-хе, как же это просто. Неужели больше нет никакого веселья?
Он посмотрел на Се Аньтун.
— Можешь подумать, есть ли у тебя способ еще немного посопротивляться? Попробуй развлечь меня еще хоть чуть-чуть.
Затем он поднял руку и слегка постучал пальцем по своей голове, произнеся с издевкой:
— А ты? Эй? Ты еще там? Ха-ха-ха! Смотри не сдохни там от скуки.
В его голове голос Аватары Похоти молчал уже долгое время, словно она окончательно исчезла. Не дождавшись ответа, Похоть поднял глаза к небу.
— Хе-хе-хе... И вы тоже. Вы смотрите? Видите это? Вы становитесь всё слабее, игры — всё скучнее. Какая тоска... Столько суеты, а в итоге я снова побеждаю.
Голос Похоти был полон ядовитого сарказма. Он открыто провоцировал богов, и слово «заносчивость» не могло описать и сотой доли его наглости.
И в этот самый миг...
Глаза Чжунли Жуй внизу внезапно прояснились. Она в ужасе огляделась по сторонам.