Глава 224 - Проверка; Обитель тварей
Их взгляды скрестились в воздухе. Остальные заключенные, скорчившись на полу, мелко дрожали. Лу Цэ переплел пальцы рук и, продолжая болтать ногами, лениво рассматривал этого «человека-гору».
*Лязг!*
Тяжелая железная дверь со скрежетом поползла в сторону.
*Топ... топ!*
Звук шагов тяжелых ботинок по цементному полу отдавался ритмичным эхом. Казалось, каждый шаг впечатывается прямо в сердца заключенных. Этот первобытный, парализующий ужас был выжжен в их душах. Видимо, им уже доводилось испытывать на себе гнев этого существа.
В то же время они начали бросать на Лу Цэ взгляды, в которых смешивались ярость и шок. Этот придурочный новичок явно напрашивался на неприятности! Почему он до сих пор не слез?! Смертник!
Надзиратель вошел внутрь, не удостоив вниманием дрожащую кучку на полу. Он в упор смотрел на Лу Цэ.
— Ты кто такой?
— Ага, именно, — Лу Цэ небрежно кивнул в сторону надзирателя.
Надзиратель на секунду завис. Его мозг явно пытался обработать услышанное. Разве не он только что задал вопрос? Почему ответ прозвучал так, будто это Лу Цэ спрашивает его?
Помолчав несколько секунд, гигант выдавил:
— Мое имя Бронк.
— И кто такой этот Бронк? — продолжал допрос Лу Цэ.
— Бронк — это я.
— Надо же, какой ты говорливый... прямо как задница после горохового супа.
Сидевшие на полу заключенные едва не лишились чувств от ужаса. Они в шоке оборачивались на парня в розовой маске, который с каким-то мазохистским упорством лез на рожон. Он что, окончательно свихнулся?! За всё время пребывания здесь они ни разу не слышали, чтобы надзиратель вступал с кем-то в дискуссии. Они даже не знали, что его зовут Бронк. А этот... что он творит?!
Поняв, что его только что оскорбили, Бронк на мгновение оцепенел, а затем сделал шаг вперед. Мощная аура давления накрыла камеру.
— Что ты сейчас вякнул? Повторяю: КТО. ТЫ. ТАКОЙ.
— Ты слышал когда-нибудь о Гуо Дегане? — вопросом на вопрос ответил Лу Цэ.
— Нет. Кто это? — надзиратель выглядел слегка сбитым с толку.
— Гуо Деган — учитель Юэ Юньпэна.
— А Юэ Юньпэн кто такой?
— Юэ Юньпэн — ученик Гуо Дегана.
— И... какое это имеет отношение к делу?!
— Никакого. Просто проверяю, насколько ты тупой!
Эта дерзость стала последней каплей. Надзиратель взревел, его тело увеличилось в объеме, мышцы, подобные камням, натянулись, едва не разрывая форменную одежду.
— Ого, ты еще и надуваться умеешь? — Лу Цэ не унимался, хотя уже спрыгнул с койки.
В этот момент Бронк оказался рядом. Он выбросил вперед кулак — прямой и сокрушительный. Лу Цэ вскинул руки для блока. Столкновение конечностей прозвучало так, будто два стальных молота ударились друг о друга.
Даже после этого короткого контакта Лу Цэ понял: физическая мощь этого противника как минимум не уступала его собственной. Не зря он считался одним из «неприкосновенных». Однако вскоре Лу Цэ почувствовал неладное. Навалилась странная, непреодолимая слабость. Правая рука, сдерживавшая натиск, внезапно обмякла. Силы словно вытекали из него через невидимую брешь. В следующую секунду кулак Бронка тяжело врезался ему в живот.
*Бум!*
После глухого удара тело Лу Цэ сложилось пополам, и он пулей отлетел назад. Проломив несколько коек, он, словно выброшенная на берег креветка, впечатался в стену, оставив в ней глубокую вмятину.
[Избранник Страданий, Очки страданий +3!]
Знакомый голос прозвучал в ушах, а на розовой маске отразилось недоумение. Что произошло? Его чувства не могли лгать: разрыв в силе между ним и надзирателем не был настолько критическим. Эта внезапная неспособность сопротивляться, это головокружение... Неужели это и есть часть тех самых «ограничений» внутри камеры?
Он не чувствовал боли — даже будучи впечатанным в бетон, он сохранял ясность ума.
Тем временем за пределами игры аналитики и лидеры крупных организаций, наблюдавшие за трансляцией Греха, нахмурились. Неужели сильнейший игрок может быть настолько безрассудным? В правилах же четко сказано: не провоцировать надзирателя. А он, недолго думая, лезет на рожон, да еще и отлетает с одного удара.
Заключенные на полу тоже злорадно усмехались, косясь на груду обломков. Они были уверены: этот выскочка уже труп. Никто не выживает после такого...
Их торжество оборвалось, так и не успев начаться. Послышался шорох осыпающейся штукатурки и треск ломающихся досок. Из облака пыли медленно вышла фигура в розовой маске. На ходу Лу Цэ небрежно выдернул из своего бедра застрявший там обломок стального прута.
*Пш-ш!*
Струя крови брызнула в сторону, едва не задев ближайшего заключенного.
*Дзынь!*
Окровавленный кусок железа был брошен прямо к ногам Бронка.
— Что, каши мало ел, убогий?
— Почему это я обмяк, когда ты меня ударил? У тебя что, какая-то венерическая болячка, передающаяся через контакт? Заразил меня своей немощью?
Увидев, что парень, принявший на себя его сокрушительный удар, стоит как ни в чем не бывало и продолжает изрыгать оскорбления, надзиратель опешил. Но новый поток сквернословия быстро привел его в ярость. Он уже собирался броситься в атаку, и Лу Цэ был готов встретить его — он хотел нащупать границы дозволенного в этом мире.
Но Бронк внезапно замер. Он резко обернулся к остальным заключенным и прорычал:
— Время вышло.
— Ваши грехи... Вы их обдумали?
Зрители и Лу Цэ на мгновение замерли. Словно по щелчку выключателя, заключенные начали истошно вопить, перебивая друг друга, будто боясь не успеть:
— Я не хотел убивать ребенка той женщины! Но он первый начал, а потом и она набросилась! Это не только моя вина!
— Мы в школе просто хотели его проучить! Мы всего на пять минут окунули его голову в воду, он сам начал дергаться, вот кровь и пошла!
— Мой сын заплатил за ту девку огромные деньги! Сына посадили, так почему я не мог перепродать её другому, чтобы вернуть хоть часть? Она сама виновата, что упрямилась, я всего лишь подержал её в подвале без еды пару дней...
Крики сливались в нестройный, отвратительный хор. От этого гвалта у Лу Цэ разболелась голова, но постепенно он начал понимать, почему это место называли «Обителью тварей»...