Глава 128 - Жизнь — это проклятие, и любовь — тоже
Хотя с самого начала Янь Хун решил «сойтись» с Лу Цэ, в глубине души он всё же считал, что Грех в каком-то смысле свой человек. В конце концов, не так давно тот размазал в пыль мелкого шибаля, чем немало потешил национальную гордость. И плевать, что теперь Республика Хан открестилась от гражданства Пак Бучэна и вовсю трубит, будто Грех и есть истинный кореец.
Глядя на своего напарника, который не умолкал ни на секунду, Цзю Тянь почувствовал, как у него начинает дергаться глаз.
— Что такое? — прервал он поток красноречия. — Может, сам сиганёшь вниз на пробу? Заодно и проверим, по-настоящему там помирают или нет.
— А если я и вправду умру? — ляпнул Янь Хун с самым невинным видом.
— Я помогу тебе выхлопотать свидетельство о героической гибели, — невозмутимо отозвался Цзю Тянь.
Янь Хун поперхнулся воздухом.
— Слышь, а мне оно точно надо?
— Ладно, хватит паясничать, лучше займись своими делами. Ты ведь только что снова продул? У тебя осталось всего три звезды. Времени до конца игры — кот наплакал, так что шевели мозгами, как спасать свою шкуру.
Цзю Тянь давал советы с видом умудрённого опытом наставника, явно не желая, чтобы товарищ тратил драгоценные минуты на пустую болтовню.
— Эй, развратник в красном! — возмутился Янь Хун. — Ты же сам в прошлый раз только благодаря ему проскочил игру адской сложности! Ты же сам говорил, что он тебе жизнь спас. Как ты можешь быть таким бессердечным? Тебе что, совсем плевать, выживет он или нет?
— Во-первых, по его меркам, ты тоже развратник в красном, — отрезал Цзю Тянь, и это было самым веским аргументом. — Во-вторых, твоя суета бесполезна. Ты не можешь ему помочь, да он и не хочет твоей помощи. Тебе кажется, что он ищет смерти, что ему конец? Так вот, в каждой его игре окружающие думали точно так же! Так что просто стой и смотри. Уверен, у него всё под контролем.
С этими словами Цзю Тянь вернулся к своему пари, полностью игнорируя Янь Хуна, который, судя по всему, впервые столкнулся с Грехом и теперь пребывал в священном ужасе.
...
Хотя половина присутствующих в игре не участвовала, любителей поглазеть на чужие беды меньше не стало. В главном холле у игровых автоматов поредело — все взоры были прикованы к двум точкам. С одной стороны — Грех, вальяжно прохаживающийся перед Центральным диском. С другой — толпа игроков, готовых вцепиться друг другу в глотки. Ли Вэй с ужасом осознал, что ситуация окончательно вышла из-под контроля.
После того как Грех добровольно занял первое место, Ли Вэй в каком-то смысле стал козлом отпущения. Никто не хотел вытянуть жребий, ставящий их в начало очереди — второе и третье места мало чем отличались от смертного приговора. Но и делать ставки наобум никто не решался: звезд у всех было в обрез, и разбрасываться ими ради добавления карательных инструментов было непозволительной роскошью.
С точки зрения безопасности, чем позже ты идешь, тем лучше. Но ведь в эту игру вступали не ради выживания, а ради победы! Первый прошедший получал такие бонусы, что остальные семьдесят процентов участников оказывались лишь массовкой. Если ты идешь последним, ты, скорее всего, просто выживешь, не получив ни крохи выгоды.
Идеальными позициями считались одиннадцатая или двенадцатая. Игроки наперебой пытались перебить ставки друг друга, но никто не хотел вкладывать слишком много, боясь остаться в дураках. От их криков голова шла кругом.
К тому же Грех перед уходом не удержался и слегка применил свои способности, подлив масла в огонь эмоций. В итоге, пока время неумолимо утекало, словесная перепалка переросла в полноценную свалку.
Прошло полтора часа. До конца оставалось меньше шестидесяти минут, а игроки всё ещё грызлись. Се Аньтун начала подозревать, что Грех всё это просчитал. Неужели он вообще не собирался играть? Просто хотел, чтобы эти девятнадцать человек истощили друг друга в междоусобице, пока время не выйдет? Но как же тогда идеальное прохождение?..
Наконец, под давлением Слайма и благодаря бесконечным уговорам и компромиссам Ли Вэя, ставки были сделаны. Кто-то поставил две звезды, кто-то три, кто-то четыре... Многие выбрали одинаковое количество, и в таких случаях очередность определял случай. Эта капля рандома дала людям призрачную надежду на удачу, иначе этот балаган не закончился бы никогда.
Столбы света накрыли игроков — пари заключено, игра началась!
Грех, закончив развлекаться с диском, неспешно направился к старту под пристальными взглядами толпы. Он шел словно новый король на коронацию, а по бокам, будто почетный караул, замерли другие игроки. Маска Похоти была в восторге — это и есть истинное отношение к главному герою.
Даже те, кто не участвовал, бросили свои дела, наблюдая, как Грех замирает у черты. Не тратя времени на раздумья, он вскинул пистолет и дважды выстрелил в световые экраны первого ряда. Энергетические пули с треском разбились о защиту, не оставив на преградах ни единой царапины.
— [Только когда игрок проходит сквозь них, иллюзия сменяется реальностью~] , — раздался рядом вкрадчивый голос Слайма.
И в этот момент, на глазах у изумленной публики, восемь псевдолюдей, до этого растворившихся в толпе, начали медленно стягиваться к нему. Они не приближались к Греху целых два часа, и Ли Вэй на мгновение даже позабыл об их существовании. Сердце его екнуло.
— Вы же сами сказали, — поспешно обратился он к Слайму, — что изменения происходят, только когда проходит «игрок»! Псевдолюди не в счёт!
— [Верно!] — подтвердил Слайм.
Ли Вэй с облегчением выдохнул. Камень свалился с души. Пронесло. Однако псевдочеловек №1, проходя мимо него, одарил его таким взглядом, что по спине пробежал холодок. Один за другим восемь псевдолюдей окружили Греха.
— Хе-хе, любовь — это верность до гроба и готовность броситься в огонь и в воду, — пробормотал Грех. На его Маске Похоти расплылась порочная ухмылка: (〃｀ 3′〃). Он коснулся обнаженных ребер псевдочеловека и добавил: — Хотя изначально я планировал использовать их лишь для максимальной выгоды. Не слишком ли я по-свински поступил?
В глазницах псевдочеловека №1 вспыхнуло призрачное пламя. Существо внезапно заговорило, обращаясь к Лу Цэ:
— Я знаю, что не могу любить тебя. Но я также знаю, что сейчас действительно люблю тебя. Это ведь проклятие, верно?
Грех лишь развёл руками.
— Любовь сама по себе — проклятие, разве нет?
Псевдочеловек промолчал. Но Лу Цэ с пугающей точностью считал из этих истлевших костей, которым было невесть сколько лет, целый океан сложных и болезненных чувств.
— В этом мире много проклятий. Жизнь — это проклятие, особенно жизнь вечная. Жизнь — проклятие, и любовь — тоже. Но если одно проклятие способно положить конец другому... тогда я благодарю вас за ваше пришествие.