Глава 504. Персики
— Диковинное искусство? — Бай Юнъянь покачал головой и усмехнулся. — В резиденции князя Шу полно талантов, а на этом пиру и вовсе собрались драконы и тигры. Я, скромный заклинатель, не стану позориться со своими жалкими трюками.
— К чему такая скромность, братец Бай? — громко рассмеялся старик-пауковод. — Раз уж здесь собрались драконы и тигры, тебе тем более стоит показать своё мастерство, чтобы доказать, что среди нас, советников князя, нет бездельников и дармоедов.
Старику давно не нравился напыщенный Бай Юнъянь, который считал себя первым заклинателем при княжеском дворе, и он намеренно пытался заставить его выступить. На пиру Бай Юнъянь не мог продемонстрировать своё главное умение — алхимию. Оставалось лишь второе по силе искусство — иллюзии. Но иллюзии крайне уязвимы, когда вокруг много людей, особенно если среди них есть другие мастера этого же искусства, способные их развеять.
Старик-пауковод всё продумал. Он ждал, когда Бай Юнъянь начнёт творить свои иллюзии, создавая сказочные дворцы и прекрасных фей, чтобы втайне разрушить его чары. Он хотел, чтобы Бай Юнъянь опозорился на глазах у всех, потерял лицо и с позором покинул княжескую резиденцию.
— Что ж… — Бай Юнъянь нахмурился и задумался. — Раз уж брат Вэй так настаивает, если я откажусь, то уроню честь всей резиденции. Хорошо, тогда я покажу вам кое-что.
Он отставил кубок с вином и, приняв серьёзный вид, поклонился всем присутствующим.
— Первое, что я хочу вам продемонстрировать, это искусство управления… сердцем.
— Управления сердцем? — старик-пауковод нахмурился.
«Странно, — подумал он. — Кроме алхимии и фэн-шуй, этот Бай Юнъянь владеет только иллюзиями. Когда это он успел освоить искусство управления сердцем? К тому же, это искусство делится на два вида. Первый — довольно примитивный — использует талисманы и особые зелья, чтобы одурманить простолюдинов, заставить их выполнять простые приказы. Это разновидность искусства кошмарного обмана, низкоуровневая техника. Против неё устоит не то что другой заклинатель, но даже любой волевой мужчина в расцвете сил. А вот второй вид куда более изощрён. Жертва такого колдовства сохраняет ясный рассудок, живёт обычной жизнью, и со стороны ничего не заподозришь. Но её мышление полностью искажено. Если заклинатель прикажет ей прыгнуть в огонь или вырезать всю свою семью, она сделает это без колебаний, с улыбкой на лице».
— Но ведь единственная секта, хранящая знания об искусстве управления сердцем, Демоническая Секта Крайнего Зла, была уничтожена двором ещё сто лет назад? — раздался женоподобный голос. Говорил невероятно красивый, почти до жеманности, безбородый мужчина. — Неужели господин Бай где-то раздобыл их запретные трактаты?
Этим мужчиной был Юй Цинцю, тысячник из карательного отряда Западной Розыскной Службы, который на этот раз сопровождал аннамское посольство в столицу.
— Что вы! — Бай Юнъянь замотал головой, как маятник. — Господин Юй, вы неправильно меня поняли, совсем неправильно. Я говорил не об управлении сердцем, а об управлении… дровами.
С этими словами Бай Юнъянь достал из-за пазухи несколько тонких сухих лучин и поставил их на пол. Слегка наклонившись, он прижал их сверху ладонью, глубоко вздохнул и тихо произнёс:
— Высвобождение дров! Техника пришествия деревянного мира! Молодёжная версия!
Несколько совершенно сухих лучин тут же пустили тонкие корни, которые впились в щели между досками пола. Одновременно на их верхушках выросли ветви, покрывшиеся листьями.
За несколько вдохов посреди зала из деревянного пола выросло высокое, до самого потолка, дерево. Его ветви были усыпаны сочной зелёной листвой и бело-розовыми плодами, похожими на персики, которые слегка покачивались на ночном ветру.
— Это… это… — старик-пауковод потерял дар речи. Опыт подсказывал ему, что это дерево — не иллюзия, а самое настоящее. — Когда он успел освоить такой трюк?!
Бай Юнъянь с улыбкой сорвал с ветки плод, откусил кусочек. Сок брызнул во все стороны, по залу поплыл свежий аромат, доказывая, что дерево настоящее. Но это было ещё не всё. Бай Юнъянь хлопнул по стволу. На коре тут же появились три трещины, расположенные в форме перевёрнутого иероглифа «品», словно два глаза и рот. И что самое жуткое — веки этого дерева начали медленно подниматься.
— !?
Лицо старика-пауковода исказилось. Гости в ужасе закричали, служанки, побледнев, попадали на пол. Лишь Юй Цинцю и монахи из монастыря Юнлин и аннамского посольства оставались невозмутимы.
Древесный человек очень-очень медленно поднял веки, открыв серо-коричневые глаза. Он оглядел зал и низким голосом произнёс:
— Я есть Грут!
— ???
Люди в замешательстве переглядывались, не понимая, что происходит. Они лишь смутно догадывались, что древесный человек говорит на каком-то чужеземном языке.
Никто не знал этого языка, и старику-пауководу пришлось, скрепя сердце, обратиться к невозмутимо стоявшему под деревом Бай Юнъяню:
— Братец Бай, это…
— А, это. Это потомок дерева женьшеня из храма Учжуан на горе Ваньшоу, принадлежащего великому бессмертному Чжэньюань-цзы, — с невозмутимым видом соврал Бай Юнъянь. — Он просто представился вам. Однажды во сне я побывал на пиру у великого бессмертного, где мне досталась одна косточка. С её помощью я могу творить заклинания, пересаживать цветы и прививать деревья, превращая обычные дрова в дерево женьшеня. Легенда гласит, что это дерево цветёт раз в три тысячи лет, плодоносит ещё три тысячи, а созревают плоды целых тридцать тысяч лет. Тот, кто понюхает плод, проживёт триста шестьдесят лет, а кто съест — сорок семь тысяч. Но плоды на моём дереве — не те, что даруют долголетие, а обычные персики. Зато у них тонкая кожица, сочная мякоть, нежная и сладкая. Просто объедение. Я знаю, вы все хотите персиков. Ну же, не стесняйтесь.
Он взял поднос, сорвал с дерева несколько плодов и раздал всем гостям и служанкам. Но те, кому достались персики, с сомнением смотрели на лежащие перед ними бело-розовые плоды.
— Я есть Грут! — снова прорычал древесный человек.
Бай Юнъянь тут же перевёл:
— Дерево говорит, что его плоды только что созрели, они очень ценные и редкие.
— Хм? — невольно спросил старик-пауковод. — Но я слышал, что эта фраза звучит точно так же, как и предыдущая. Почему же смысл разный?
— А вот этого вы не знаете, — серьёзно ответил Бай Юнъянь. — Дерево женьшеня говорит только так. Посторонним кажется, что это одна и та же фраза, но для древесных людей или тех, кто понимает их язык, это два совершенно разных предложения.
— Я есть Грут! — снова проревел древесный человек.
Бай Юнъянь поспешно перевёл:
— Дерево торопит вас. Его плоды долго не хранятся, их нужно есть свежими. Если оставить, они тут же испортятся.
Словно в подтверждение его слов, дерево встряхнуло ветвями, и оставшиеся на нём несколько плодов на глазах у всех из белых стали чёрными.
Люди переглянулись. Увидев, что сам Бай Юнъянь с удовольствием ест персик, они последовали его примеру и откусили по кусочку. И вправду, как он и говорил, плоды оказались свежими, сладкими и сочными.