Глава 409. Столкновение
На прямой, тускло освещённой улице одиноко ехал фургон.
— Мир так тесен, что, кажется, обернёшься — и не знаешь, кого встретишь. Мир так огромен, что, кажется, обернёшься — и не знаешь, кто растворится в бескрайнем море людей.
— Сейчас в городе Инь ровно полночь. Спасибо, что остаётесь с нами, на волне Большого эстрадного радио города Инь. Сегодня с вами я, ваш ведущий, Тигр.
— А сейчас для вас прозвучат несколько песен:
— «Ты боишься меня любить?» Цзян Юйхуаня.
— «Страх» Сунь Яньцзы.
— «Я боюсь» Сюэ Чжицяня.
— и, наконец, «Я не боюсь» Пань Вэйбо.
— Надеюсь, вам понравится.
Ли Ан, сидевший за рулём, одной рукой придерживал руль, а другой — подражал радиоведущему, с чувством исполняя песни.
Из его груди высунулась госпожа Чай. Услышав, что Ли Ан всё ещё с головой ушёл в пение, она надула щёки, зажала уши и молча скрылась обратно.
Дело было не в том, что Ли Ану было скучно. Он ехал уже три часа, и за всё это время не произошло ровным счётом ничего необычного. Ему даже не приходилось поворачивать руль — он просто мчался вперёд, словно у этой улицы не было конца.
Чтобы следить за временем, сохранять бодрость и не провалиться в иллюзию, Ли Ан достал из своего швейцарского ножа диктофон и вёл трансляцию, одновременно записывая её.
Исполнив четыре песни, он немного передохнул и продолжил:
— Понравились ли вам, дорогие слушатели, предыдущие четыре композиции? Что ж, сейчас для вас прозвучат ещё несколько песен.
— «Зачем женщине мучить женщину?», «Зачем мужчине мучить себя?», «Женщина не должна слишком утомлять мужчину», «Женщина не должна заставлять мужчину плакать» и, наконец, «Мужчина не должен заставлять женщину плакать».
Наконец госпожа Чай не выдержала. Она высунулась наружу, чуть ли не в отчаянии воскликнув:
— А-а-а-а! Я больше не могу! Обычно ты поёшь вполне сносно, почему сегодня так отвратительно?
— Потому что это Большое эстрадное радио города Инь, — как само собой разумеющееся ответил Ли Ан. — Это местная особенность, которую нельзя не вкусить.
Госпожа Чай растерянно моргнула:
— А?
— Большое эстрадное радио города Инь — это радиостанция с богатой историей, источник радости для широких масс, — терпеливо объяснил Ли Ан. — Раньше у них была программа вроде шоу талантов, где обычные люди могли спеть в прямом эфире. У шоу не было никакого сценария, всё было по-настоящему. Но из-за разного уровня участников некоторые песни звучали, мягко говоря, невыразительно, а порой и вовсе напоминали вой оборотня. Иногда они даже умудрялись повздорить с судьями прямо в эфире, что приводило к разного рода казусам.
— Так и родилась поговорка: «На большой сцене города Инь каждый псих найдёт свой блин».
— Честно говоря, мне очень нравилась эта простая, близкая к народу программа. В детстве я слушал её каждый день. Если бы не Игра-бойня, я, возможно, пошёл бы учиться на диктора. Стал бы ведущим на «большой сцене». Или медиатором в телешоу, помогал бы соседям разрешать семейные ссоры. Сражаться с людьми — вот где бесконечное веселье.
...
Объяснения Ли Ана заставили госпожу Чай надолго замолчать. Она никак не могла представить его в роли старика или старушки в униформе с красной повязкой на руке, шагающего по улицам, участливо расспрашивающего о здоровье и улаживающего соседские конфликты.
Это был полный слом образа.
Пока Чай Цуйцяо переваривала услышанное, на улице впереди наконец произошли изменения.
Далеко-далеко, под одним из фонарей, появился зыбкий, бледный силуэт. По мере приближения стало видно, что это женщина в рваном белом платье, с растрёпанными волосами, ссутулившаяся и опустившая голову.
Она стояла босиком на обочине, спиной к приближающейся машине Ли Ана. Её руки, видневшиеся из коротких рукавов, были неестественно бледны, а синие вены, словно дождевые черви, вздувались под кожей.
«Наконец-то».
Ли Ан глубоко вздохнул и резко нажал на тормоз.
Скри-и-ип!
Шины заскрежетали по асфальту, и фургон замер. Дальний свет фар повис в воздухе, молчаливо противостоя далёкой бледной спине.
Ли Ан нахмурился и ждал три минуты, но силуэт так и не сдвинулся с места, застыв в той же позе.
— Что делать? — прошептала госпожа Чай. — Дорога впереди перекрыта.
Ли Ан молчал мгновение, а затем резко завёл машину и поехал назад.
Колёса бешено закрутились, поднимая клубы дыма и толкая фургон в обратном направлении. Однако, даже когда он выжал педаль в пол, женская фигура впереди, казалось, не отдалялась, сохраняя дистанцию примерно в сто метров.
Ли Ан проехал немного назад, затем снова вперёд — и расстояние между ними сократилось.
«Значит, можно только приближаться, но не отдаляться...»
Он снова остановил машину, выдохнул и, сидя за рулём, начал обдумывать план действий.
— Это существо — не призрак, — высунулась госпожа Чай. Она смотрела на спину женщины, нахмурившись, и уверенно сказала: — По ощущениям, это скорее тень, проекция на стене. Даже самый слабый, готовый вот-вот рассеяться дух, обладает куда большей субстанцией.
— Вот как, — протянул Ли Ан, легонько потирая руль. Подумав, он принял решение и опустил боковое стекло.
— Ты что делаешь? — изумилась госпожа Чай.
— Прощупаю почву. Эта штука на нас не нападает, может, удастся договориться мирно и проехать.
— Сестрёнка, на улице так холодно, почему ты без перчаток? — крикнул Ли Ан, высунувшись из окна. — Хочешь, я сниму носки, и ты наденешь их вместо перчаток?
«???»
Глаза госпожи Чай округлились, и она невольно выпалила:
— Это что за мирные переговоры такие? Это же чистая провокация! Ты не боишься, что она подлетит и врежет тебе?
— Эй, разве это не пикап? — почесал голову Ли Ан. — Зимой о девушках нужно заботиться во всех отношениях. Например, засунуть свои ледяные руки ей под воротник пуховика и сделать массаж плеч. Или в общественном месте зажать ей ноздри, чтобы она не опозорилась, если потечёт из носа. Или, если боишься, что она замёрзнет, угощать её неделю подряд острым хого, чтобы у неё поднялась температура, и она согрелась.
— Разве не так поступают заботливые парни?
«В каком это иномирье заботливые парни так поступают?!»
Госпожа Чай с трудом подавила желание высказаться и в глубине души ощутила укол сочувствия к Ван Цуншань.
«Став игроком Игры-бойни, Ли Ан стал гораздо сдержаннее. Каким же он был до этого?..» — Чай Цуйцяо погрузилась в глубокие размышления.
Ли Ану было не до душевных терзаний Чай Цуйцяо. Он подождал немного, но, видя, что женская фигура не шевелится, вздохнул:
— Вот это да, какая необычная девушка, даже носков не носит. Устояла перед моим обаянием. Похоже, придётся быть настойчивее.
С этими словами Ли Ан вернулся за руль, вдавил педаль газа в пол и направил фургон прямо на бледный силуэт.