Глава 92: «Смертник»
174. Игра «Национальная судьба» Кажется, я стал NPC
Услышав столь суровое заявление Лю Бая, большинство зрителей в трансляции и Линь Цинму лишь слегка вздрогнули, но читать Лю Баю морали не стали.
В конце концов, это был инстанс Игры Национальной Судьбы — место, где смерть подстерегала на каждом шагу.
К тому же Лю Бай не собирался хватать на улице первого встречного и убивать ради проверки своей догадки — экспериментировать он намеревался на смертниках.
Лю Бай поинтересовался у Линь Цинму, не хочет ли тот пойти с ним. Поначалу Линь Цинму порывался отказаться — зрелище предстояло крайне кровавое.
Однако вовремя вспомнил: пока он находится в этом инстансе, ему рано или поздно придётся столкнуться с подобным лицом к лицу.
И уж лучше закалить характер прямо сейчас, чем в самый ответственный момент струсить и все испортить.
Вскоре Лю Бай в сопровождении дворецкого отправился в городскую тюрьму Блэкстоуна.
Поскольку Блэкстоун был городком небольшим, тюрьма располагалась прямо у казарм солдат СПО. Так военные могли заодно выполнять обязанности надзирателей.
Стоило им войти, как к Лю Баю поспешил крепкий, жилистый мужчина. Отвесив лорду почтительный поклон, он заискивающим тоном спросил, чем может услужить.
Обменявшись с ним парой дежурных фраз, Лю Бай изобразил заботу о правопорядке в Блэкстоуне. Он заявил, что желает лично изучить дела смертников и понять, какие преступления те совершили, дабы при необходимости скорректировать городские законы.
Предлог прозвучал вполне убедительно. Крепыш тут же закивал и повел Лю Бая с Линь Цинму вглубь тюрьмы, туда, где содержали приговоренных к казни.
Население Блэкстоуна было скромным, так что и преступников здесь водилось немного.
Камера для смертников находилась в отдельном крыле, поодаль от остальных затворов.
Всего приговоренных к смерти было пятеро, причём обвинения двоих из них поражали своей абсурдностью: один случайно переехал на воловьей телеге кошку, принадлежавшую дочери аристократа, а второй на праздничном приёме пролил вино на камзол дворянина.
Линь Цинму, услышав об этих обвинениях, не сдержался и выпалил:
— Охренеть…
Как ни странно, услышав это крепкое словцо, тюремщик согласно кивнул с явно рассерженным видом.
Лю Бай уже было подумал, что встретил наконец нормального человека, как вдруг крепыш заговорил:
— Эти смутьяны совсем безрукие! — Возмутился он. — Как они только посмели задавить кошку господской дочки и испортить парадный камзол самого господина Виконта!
Услышав это, Лю Бай лишь усмехнулся. Он окончательно оставил надежду на то, что у обитателей этого инстанса проснётся хоть капля тяги к справедливости.
Линь Цинму тоже осознал свою глупость: в суровые феодальные времена глупо заикаться о каких-то правах человека.
Лю Бай вздохнул, вытащил из кошеля несколько золотых и бросил их тюремщику:
— Гляжу, эти двое ещё крепкие, сгодятся для тяжелой работы. Хватит ли этой суммы, чтобы я забрал их себе?
Увидев блеснувшие золотые монеты, крепыш ловко их поймал и принялся усердно кланяться:
— Более чем, господин Граф, более чем! Да если бы вы просто приказали, я бы и так все устроил в лучшем виде!
Перед Лю Баем тюремщик пресмыкался так, словно готов был согнуться пополам, уставившись взглядом в земляной пол.
Но стоило ему повернуться к узникам, чтобы выпустить их, его спина чудесным образом выпрямилась. Смерив бедняков высокомерным, полным презрения взглядом, он высоко задрал подбородок:
— Вы, двое смутьянов! — Гаркнул он. — Живо благодарите господина Графа! Не будь его милости, вам бы сегодня же пришёл конец!
Двое оборванцев, похожих на нищих, тут же рухнули на колени и принялись неистово бить поклоны, выкрикивая слова благодарности и не смея даже на мгновение поднять глаза на тюремщика или Лю Бая.
Разобравшись с несчастными, Лю Бай перевел взгляд на оставшихся смертников.
С этими дела обстояли иначе: никакой несправедливости тут не было — на руках каждого из них, пусть и при разных обстоятельствах, была как минимум одна человеческая жизнь.
Чтобы разыграть спектакль убедительнее, Лю Бай изобразил крайний гнев и обратился к тюремщику:
— Их злодеяния чудовищны! Я не намерен больше этого терпеть. Отправлю их в преисподнюю прямо сейчас!
Возразить лорду тот не посмел. Горячо заверив, что все будет исполнено, он принялся льстиво расхваливать Лю Бая, называя его «самым милосердным дворянином» и «величайшим защитником справедливости» из всех, кого он знал.
Этот поток лести лишь утомлял Лю Бая. Отмахнувшись, он велел увести спасенных бедняков в резиденцию лорда.
Наконец посторонних в камере не осталось — а троица смертников выдать чужие секреты все равно уже не могла. Лю Бай призвал Меч Лазурного Лотоса и одним стремительным взмахом обезглавил осужденных.
Из их обрубленных шей фонтанами хлынула кровь.
Линь Цинму при виде этого зрелища не сдержался и согнулся в рвотном позыве.
Но он быстро взял себя в руки, подавив страх и тошноту, и широко раскрытыми глазами уставился на то, что Лю Бай собирался делать дальше. Очевидно, парень умел проявлять жесткость к самому себе.
У Лю Бая к подобному давно выработался иммунитет. Подойдя к телам, он вооружился Мечом Лазурного Лотоса и с помощью Руки алхимика принялся хаотично препарировать их.
К счастью, трансляция Игры Национальной Судьбы автоматически цензурировала кадры с ментальным осквернением и излишней жестокостью, иначе сегодня ночью кошмары приснились бы миллионам людей.
Поскольку Лю Бай занимался «разделыванием» впервые, его действия выглядели крайне неумелыми и хаотичными.
И все же у третьего трупа ему удалось обнаружить нечто, чего у нормального человека быть никак не могло.
Это образование, напоминающее крошечный ограненный алмаз, пряталось в мышечной ткани прямо у позвоночника.
Находка оказалась крошечной, размером с рисовое зернышко. Стоило её извлечь, как в голове Лю Бая раздался голос Системы:
— Хозяин, хоть я и не знаю происхождения этой вещицы, в ней сокрыта невероятно высокая концентрация жизненной силы! — Тут же подала голос Система.
Лю Бай спрятал кристаллик в карман, а затем с помощью Руки алхимика сгреб лежащие на полу ошметки плоти и кости в одну кучу и дотла сжег их Драконьим пламенем.
Оставшийся пепел он при помощи все той же Руки алхимика ровным слоем распределил по полу камеры. Внимательно осмотревшись и убедившись, что никаких следов не осталось, Лю Бай отряхнул совершенно чистые ладони и удовлетворенно кивнул.
Тут жилистый тюремщик явно был человеком неглупым. Обнаружив исчезновение троих смертников, он не станет поднимать шум, а просто сделает вид, что ничего не произошло.
Линь Цинму к этому моменту смертельно побледнел. Казалось, он вот-вот лишится чувств.
Но парень держался из последних сил, стиснув зубы, чтобы унять дрожь во всём теле.
Лю Бай понимал, что через это испытание его спутник должен пройти самостоятельно. Он лишь подошел, ободряюще похлопал его по плечу и жестом позвал обратно в резиденцию лорда.