Глава 58: «Гордыня»
174. Игра «Национальная судьба» Кажется, я стал NPC
Лю Бай шагнул вперёд, внимательно оглядел странное дерево с ног до головы, затем протянул руку и коснулся его. Одновременно с этим он задействовал всю свою психическую силу, направляя её к ладони.
Поскольку Лю Бай обладал навыком [Драконье пламя] и часто использовал его, для него не составило труда по аналогии сконцентрировать психическую силу в центре ладони.
Как только психическая сила проникла в дерево, Лю Баю показалось, будто он очутился в абсолютно белом пространстве, где во всём мире существовал лишь он один.
Пока Лю Бай недоумевал, что происходит, посреди этой бесконечной белизны внезапно возникли бесчисленные размытые силуэты людей.
В следующее мгновение толпа дружно рухнула на колени, во весь голос выкрикивая: «Да здравствует наш спаситель!»
В то же время Лю Бай поймал себя на том, что в его голове звучит странный голос:
— Все эти люди спасены благодаря твоим благородным деяниям. Как это восхитительно! Ты имеешь полное право испытывать безграничную гордость!
Этот голос словно обладал магической силой, способной манипулировать человеческими эмоциями. Однако Лю Бай лишь равнодушно кивнул, не выказав ни радости, ни возбуждения, ни гордости.
Поняв, что его слова не возымели эффекта, голос в голове Лю Бая вновь зазвучал, вкрадчиво и искушающе пытаясь пробудить в нём тщеславие:
— В их глазах ты — единственный бог! Ты их спаситель! Когда они пребывали во тьме кромешной, ты явился единственным лучом света, озарившим их путь! Насколько же ты велик…
Лю Баю было лень слушать эту чушь. Он потер виски и спросил напрямик:
— Ты ведь Гордыня, верно? Если такой смелый, выходи один на один. А то вещаешь у меня в голове, только раздражаешь.
Поняв, что Лю Бай раскрыл его личность, обладатель голоса лишь вздохнул. В следующий миг перед юношей соткался размытый силуэт, напоминающий почтенного старца с обликом мудреца, отрешенного от мирской суеты.
Силуэт глубоко поклонился Лю Баю и, не умолкая ни на секунду, продолжил:
— Я искренне восхищаюсь тобой. Ты готов рисковать собой ради этих обычных людей. Тебе незачем скромничать.
Лю Бай усмехнулся. Ему вдруг вспомнилось одно изречение, которое как нельзя лучше подходило к ситуации. Он бесцеремонно схватил гнущего спину старика, насильно выпрямил его, уставился прямо в глаза и, ткнув пальцем ему в грудь, произнёс раздельно, чеканя каждое слово:
— Коль помыслы чисты, к чему пред божеством склоняться? Но если в мыслях грех, кади хоть тонны ладана — спасения не сыскать!
А следующие слова Лю Бай произнёс уже от чистого сердца:
— Я спасаю других не ради чьего-то поклонения, а просто потому, что я, черт возьми, человек! Самый обычный человек! Вы же, самопровозглашенные божества, видите в смертных лишь ничтожеств и расходный материал. Да даже те, кто едва переступил порог запредельного, и те раздуваются от спеси…
Лю Бай покачал головой, презрительно хмыкнул и продолжил:
— …Я никогда не отделял себя от человечества. Конечно, я знаю, что люди бывают алчными, эгоистичными, горделивыми… Но нельзя забывать, что среди нас немало благородных и великих душ! Буквально только что те, кто пришёл сюда со мной, добровольно пожертвовали собой. Величие человеческой природы кроется именно в этом — в мужестве и самоотверженности перед лицом бездны!
— …А ты пытаешься использовать чужие восхваления, чтобы заманить меня в ловушку тщеславия и гордыни? Ха-ха-ха, какая нелепость! Скажу тебе честно: когда мне льстят, я чувствую лишь неловкость и отвращение.
Силуэт выслушал Лю Бая и на мгновение оцепенел. Затем он покачал головой и заговорил своим настоящим голосом, лишённым прежней искушающей магии:
— Подумать только, ты так быстро обрел своё Дао. Если бы я мог полностью проигнорировать правила Игры Национальной Судьбы, то любой ценой пробил бы Кристаллическую сферу этого мира и лично стер тебя в порошок.
Характер Гордыни полностью соответствовал словам Теодора: это божество отличалось невероятной осторожностью, совершенно не вяжущейся с его божественным престолом. По меркам богов Лю Бай сейчас был крайне слаб, однако Гордыня, едва заметив, что юноша обрел собственное Дао, тут же вознамерился его уничтожить. Не будь ограничений Игры Национальной Судьбы, Лю Баю прямо сейчас пришлось бы столкнуться лицом к лицу с богом — поразительная осмотрительность.
Впрочем, даже если бы этот тип явился лично, Лю Бай бы не струсил — в конце концов, у него в инвентаре все ещё лежал Свиток принудительного выхода из инстанса.
Он заранее расспрашивал Систему, сможет ли какая-нибудь неописуемо жуткая тварь выследить его на Голубой планете, и та заверила, что это невозможно — даже богам подобное не под силу.
Правда, когда Лю Бай поинтересовался, почему этот свиток настолько могущественен, Система сразу же притворилась глухонемой.
Гордыня лишь небрежно взмахнул рукой, развеивая бесчисленные коленопреклоненные силуэты, и спросил:
— Я вижу, на твоем лице нет ни тени страха. Поделишься секретом почему?
Лю Бай пожал плечами и без зазрения совести соврал:
— Да потому что я чертовски силен. Серьёзно, такого, как ты, я одной левой раздавлю. А твои угрозы прийти в инстанс и прикончить меня — курам на смех.
В конце концов, за вранье налогов не берут, так что Лю Бай молол все, что взбредет в голову.
Гордыня лишь негромко рассмеялся, и белоснежное пространство начало стремительно таять.
Придя в себя, Лю Бай обнаружил, что снова стоит перед деревом. Вот только теперь оно превратилось в иссохшую корягу, а окружавшие его сияющие частицы бесследно исчезли.
— Поздравляю хозяина с успешным уничтожением якоря Гордыни!
Система радостно поздравляла Лю Бая, однако тот не чувствовал особого восторга. Напротив, на душе у него лежал тяжелый осадок.
«Да, с этим Гордыней шутки плохи, — подумал Лю Бай. — …То пространство наверняка было защитным барьером для якоря… Какая поразительная осторожность. Если в будущем придётся с ним схлестнуться, нужно держать ухо востро, чтобы не угодить в его ловушку».
Лю Бай двинулся в обратный путь и вскоре застал Избранников небес, которые развлекались тем, что гоняли Теодора как цирковую обезьянку.
Лю Бай показал им жест «ОК». Избранники небес мгновенно поняли, что якорь Гордыни уничтожен, и радостно закричали:
— Старший брат, ты лучший! Ты просто наш бог!
Лю Бай, как обычно, отмахнулся, прося прекратить лесть, и подошел к октаэдру, чтобы посмотреть, как там успехи у Теодора.
Благодаря запредельным характеристикам Лю Бай обладал феноменальным зрением и мог отчетливо разглядеть происходящее на экране Теодора.
Тот вел своего персонажа вперёд, с поразительной ловкостью огибая ловушки — судя по всему, этот навык был отточен ценой сотен и тысяч смертей.
Но стоило ему увернуться от очередного взмывающего вверх шипа, как этот самый шип внезапно выстрелил лазером прямо в его персонажа.
И на экране вновь вспыхнули буквы, от которых у Теодора уже начиналось посттравматическое расстройство: «GAME OVER».
Лю Бай вздохнул, переглянулся со стоящими рядом Избранниками небес и негромко произнёс:
— Я человек мягкосердечный, не могу смотреть на его мучения.
Пока Избранники небес и зрители трансляции недоумевали, что это на Лю Бая нашло и с чего вдруг он проникся жалостью к врагу, парень добавил:
— …Поэтому давайте поскорее вернёмся, пусть развлекается тут в одиночку.