Глава 163: «Дикий вкус»
174. Игра «Национальная судьба» Кажется, я стал NPC
Время текло неспешно. И хотя Лю Бай отчаянно пытался заставить его тянуться медленнее, настал миг входа в инстанс.
Лю Бай вздохнул и с видом «я устал, делайте что хотите» растянулся на диване, закрыв глаза в ожидании, когда Игра Национальной Судьбы перенесет его в инстанс.
Вскоре Лю Бай ощутил мощный рывок, а когда снова открыл глаза, то обнаружил, что находится далеко от своей квартирки.
Он быстро огляделся по сторонам и понял, что стоит посреди дома из красного кирпича. Стены даже не оштукатурили — не будь здесь кучи мебели и элементов декора, Лю Бай решил бы, что очутился в обычной бетонной коробке.
Обстановка здесь была невероятно перегруженной. Сразу бросалось в глаза, что прежний владелец из кожи вон лез, пытаясь придать дому «роскошный, элитный и престижный» вид.
Однако из-за его убогого чувства прекрасного от интерьера веяло лишь кричащей безвкусицей.
Взять хотя бы разноцветные драгоценные камни, хаотично и без всякого изящества врезанные прямо в стены.
Камни-то были превосходными, но, как говорится, даже красивому цветку нужны зелёные листья. Оштукатурь хозяин эту стену — вышло бы неплохо, но нет, он предпочел оставить голый красный кирпич…
Пол же под ногами Лю Бая был выложен изысканной плиткой.
Каждая плиточка по отдельности радовала глаз, но беда заключалась в том, что хозяин дома, ведомый какими-то опилками вместо мозгов, умудрился хаотично смешать плитку с кучей совершенно разных узоров.
В итоге пол выглядел настолько аляповато, что у Лю Бая просто зарябило в глазах.
— Боже мой, кем же я стал на этот раз?
Осмотрев убогое жилище, Лю Бай почувствовал смутную тревогу.
Вскоре на стоявшем неподалёку уродливом столе он заметил лист белой бумаги с несколькими строчками текста.
Лю Бай, успевший зачистить уже три инстанса, прекрасно знал повадки Игры Национальной Судьбы. Он сразу догадался, что на этом листке, скорее всего, расписана его роль.
Поэтому он без лишних раздумий подошел к столу. Изо всех сил подавляя желание выругаться при виде этой пестрой, но абсолютно несочетаемой мебели, Лю Бай взял листок и принялся читать:
«О, мой изысканный вкус столь же загадочен, как бескрайние просторы вселенной. Разве могут эти грубые смертные понять его?»
«Увы, избыточная красота — это тоже своего рода Скверна. Пожалуй, я проявлю великодушие и не стану спорить со смутьянами, которые не способны оценить моё чувство прекрасного. Просто велю слугам казнить их».
Дочитав до этого места, Лю Бай так сжал бумагу, что на тыльной стороне его ладони вздулись вены. Его глаза округлились, а на лице застыло выражение крайнего недоумения и шока перед лицом столь вопиющего абсурда.
Впрочем, его реакция была вполне оправдана. Ведь написанное казалось не просто странным… нет, это было за гранью разумного!
— Твой вкус и правда космический, — вслух возмутился Лю Бай. — Только не загадочный, а недоступный человеческому разуму. Ты опередил развитие человечества на пятьсот миллионов лет, до такого уровня абстракционизма даже на ракете не долететь!
— И вообще, с каких это пор «не спорить со смутьянами» означает «сразу же их казнить»?! — Продолжал возмущаться он. — Как можно быть настолько поехавшим?!
С трудом подавив желание разорвать лист в клочья, Лю Бай сделал глубокий вдох, успокаивая гнев, и продолжил чтение.
«А ещё до меня дошли слухи, будто маленький городишко на севере собирает армию, чтобы пойти на меня войной. Ха… Да кто дал им такую смелость?!»
«Подпись: Всевышний Повелитель Аномалий, Творец и Хранитель Мира, Властелин Законов, Бич Человечества, сияющая звезда вселенной — Куср Моле».
Наконец-то, после кучи высокомерных и откровенно бредовых излияний, этот тип выдал хоть каплю полезной информации. Судя по всему, задача инстанса сводилась к тому, чтобы отразить нападение северного города.
И все же Лю Бай снова лишился дара речи — от одного взгляда на эти пафосные подростковые титулы его пробирал испанский стыд.
Однако, вчитавшись в этот нелепый список регалий, Лю Бай внезапно почуял неладное.
Ни один из этих титулов даже близко не походил на звание положительного персонажа!
Сопоставив это с мыслью о том, что Игра Национальной Судьбы наверняка попытается вставить ему палки в колеса, Лю Бай пришёл к очевидному выводу:
«Неужели в этом инстансе мне досталась роль злодея-NPC, а задача Избранников небес — прикончить меня?» — подумал он.
От этой мысли у Лю Бая голова пошла кругом. Если Игра действительно провернула нечто подобное, это буквально ставило его перед жестким выбором:
«Выбирай: либо Избранники небес умрут, чтобы ты выжил, либо ты погибнешь ради них».
И пока Лю Бай терзался сомнениями, в его голове наконец раздался голос Игры Национальной Судьбы:
[Как Лорд города ты не можешь безучастно смотреть, как враги разрушают твои владения.]
[Задача текущего инстанса: сокрушить северный город!]
Это объявление подтвердило опасения Лю Бая. Войдя в инстанс, Избранники небес наверняка окажутся в том самом «северном городе», а их целью станет уничтожение его собственных владений.
— Игра, ну будь ты человеком хоть раз в жизни… — простонал Лю Бай, бессильно закрыв лицо руками.
Однако он быстро взял себя в руки.
Ведь только сохранив ясность ума и встретив этот чертов инстанс во всеоружии, он сможет нащупать слепую зону в расчетах Игры. Только так он вырвется за рамки предложенных правил и, как в прошлый раз, отвесит Игре звонкую пощечину!
С этой мыслью Лю Бай направился к дверям.
Но стоило ему подойти ближе и протянуть руку к золоченой ручке, как дверь неожиданно распахнулась сама.
На пороге стоял щуплый, робкий паренек ростом около ста шестидесяти сантиметров.
Однако, опустив взгляд ниже, Лю Бай заметил, что вместо ног у незнакомца клубилась чёрная дымка.
Очевидно, этот парень был аномалией.
В руках он держал маленькую метелку и тряпку — судя по всему, местный уборщик.
Едва завидев Лю Бая, аномалия затряслась от ужаса. Её зубы неистово застучали, будто перед ней предстал худший кошмар в её жизни.
Лю Бай лишь мысленно вздохнул. Он ведь пальцем не пошевелил, с чего бы этой аномалии так пугаться?
«Что же творил прежний Лорд города?» — нахмурившись, подумал Лю Бай.
«И вообще, испокон веков аномалии пугали людей, почему же у меня все наоборот?»