Глава 143: «Агрегат веры»
174. Игра «Национальная судьба» Кажется, я стал NPC
Задав свой вопрос, Епископ разжал пальцы и выпустил воротник Линь Цинму. Тот, лишившись опоры, мешком повалился на землю.
В то же мгновение на поляне появился Лю Бай.
Едва бросив взгляд на Епископа, который обхватил голову руками и зашелся в безумном припадке, он сразу понял, в чём дело.
Тяжело вздохнув, Лю Бай отключил способность Звёздной накидки, подошел ближе и спросил, едва сдерживая рвущийся наружу смешок:
— Ну и? Может, теперь ты расскажешь мне, что здесь стряслось?
Епископ уловил в его голосе издевку, но сейчас ему было уже плевать. Он бессильно опустил руки, зажмурился и мотнул головой, словно пытаясь отгородиться от жестокой реальности.
— Как думаешь… — прохрипел он. — …с какого момента я перестал быть «собой»?
Лю Бай пожал плечами. Раз уж здесь вырос пустотный щит, этот мир определенно перестал быть прежним. А значит, и вопрос о том, остался ли ты самим собой, тоже оставался открытым.
Но Лю Бай не был Игрой Национальной Судьбы, так откуда ему знать ответы на подобные вопросы?
Епископ горько, обреченно усмехнулся и продолжил:
— Скажешь, я совершил ошибку? — Горько усмехнулся он. — Да знаю я, знаю… Для таких, как ты, все мои дела — сплошное первородное зло.
«Надо же, хоть это ты понимаешь», — мысленно хмыкнул Лю Бай.
Епископ и не ждал ответа. Он безучастно уставился в пустоту и заговорил вновь:
— …Но если бы ты знал, как все устроено на самом деле, то понял бы простую истину: пока ты не стал сверхчеловеком, ты остаешься лишь жалким ничтожеством.
Последние слова он произнёс с глубокой, неизбывной горечью, словно старик, до конца познавший тщету этого мира.
— Расскажешь подробнее? — Заинтересовался Лю Бай, слегка склонив голову набок.
Однако Епископ лишь покачал головой, не собираясь пускаться в долгие объяснения.
Лю Бай недовольно поморщился. «Да чтоб вы все провалились, чертовы любители загадок», — мысленно выругался он.
Линь Цинму тем временем торопливо поднялся на ноги, отряхнул штаны и семенящими шажками поспешил укрыться за спиной Лю Бая.
— И что теперь? — Вздохнул Лю Бай, глядя на клирика. — Что ты намерен делать? Или, может, хочешь сказать что-то напоследок?
Тот, словно приняв окончательное решение, глубоко вздохнул, прямо посмотрел на Лю Бая и твёрдо произнёс:
— Что бы ни случилось, эта тварь не должна заполучить Его!
Лю Бай прекрасно владел информацией об этом инстансе, поэтому сразу понял, кого Епископ имел в виду под «той тварью» и «Оно» — Игру Национальной Судьбы и изваяние Кровавого Ангела.
Сам Лю Бай уже давно ломал голову над тем, как перестать батрачить на Игру Национальной Судьбы за бесценок. Услышав слова Епископа, он оживился, его глаза азартно блеснули:
— И у тебя есть какой-то план? — Быстро спросил он.
Епископ кивнул, но не стал сразу раскрывать карты, а вместо этого заговорил о Блэкстоуне и собственном прошлом:
— Около пятидесяти лет назад, — начал он, — я принял задание Игры Национальной Судьбы. Мне поручили уничтожить Богиню Света с помощью выданного оружия, а затем водрузить в Её Обители изваяние Кровавого Ангела.
— …Впрочем, это дела минувших дней. Важно лишь то, что нынешний Догмат Богини Света, все священные предания и легенды Блэкстоуна — наполовину ложь. И состряпал её я сам.
— …Полагаю, либо ты, либо твой юный спутник уже побывали в Обители. Должно быть, вас туда затащила угасающая душа Богини Света, но мне уже все равно.
— …Вы ведь видели, во что она превратилась? Сплошное Кровавое море и горы гниющей плоти. Моих рук дело. Всех умерших горожан доставляли в собор для ритуала очищения. Мы отбирали каждого десятого и сбрасывали в Обитель. Те, кто испустил дух совсем недавно, возрождались там, сливаясь с этим живым мясным ковром.
— …С помощью чернокамня я выкачивал жизненную силу из простых смертных, а изваяние Кровавого Ангела позволяло мне пачками плодить сверхлюдей. Ай, ладно, неохота распинаться. На твой взгляд, мои деяния — сплошное зверство, и рассказывать обо всех мерзостях я могу до утра.
Рассказывая обо всём этом, Епископ вальяжно зевнул, будто речь шла о каких-то бытовых пустяках.
Однако за каждым его обыденным словом крылись реки пролитой крови и безмолвные крики миллионов загубленных душ.
Для Линь Цинму и зрителей трансляции каждое упоминание Игры Национальной Судьбы Епископом сопровождалось резким звуком глушения, а его губы в этот момент перекрывала размытая пиксельная цензура.
Но все остальные слова долетали до них без искажений. И когда Епископ с абсолютно равнодушным видом обронил будничное «могу рассказывать до утра», у Линь Цинму и миллионов зрителей у экранов похолодело внутри.
Выслушав эту исповедь, Лю Бай прямо спросил:
— Решил искупить Скверну?
Епископ лишь развел руками:
— Мой план в любом случае не оставляет мне шансов выжить. Да и проживи я дольше, ты ведь все равно прикончил бы меня, верно?
— Справедливо, — кивнул Лю Бай. — Но легкая смерть была бы для тебя слишком щедрым подарком.
Епископ лишь рассмеялся. С того момента, как он принял это решение, обратный отсчет его жизни уже запустился. Обреченный на гибель, он обрел удивительное хладнокровие, и колкость Лю Бая ничуть его не задела.
Отсмеявшись, он вернулся к сути:
— …Давай сразу к моему изначальному замыслу, — продолжил Епископ. — Божество не может существовать без паствы — они неразделимы. Поэтому я решил создать новую Богиню Света. Называй её как хочешь, но по сути это был бы всего лишь агрегат веры тех смертных, что населяют Блэкстоун.
При этих словах Линь Цинму резко выдохнул. В его голове мгновенно сложился пазл: упомянутый агрегат веры — это тот самый голос, который зачитывал ему правила в искаженном пространстве!
Следующие слова Епископа лишь подтвердили его догадку:
— …Этот агрегат веры я поместил в Обитель. Он должен был непрерывно подавлять дух Богини Света и понемногу поглощать Её силу.
— …Когда пришло бы время, я добровольно слился бы с этой колоссальной массой агрегата веры и благодаря силе своего разума подчинил бы его себе. После этого я занял бы давно увядшую Божественную плоть Богини Света и сам стал бы богом.
— …Имея под рукой изваяние Кровавого Ангела и избавившись от всех земных оков, я мог бы бесконтрольно использовать его, создавая бесчисленные легионы преданных мне сверхлюдей!
Произнося это, Епископ лихорадочно задышал, в его глазах вспыхнул фанатичный, безумный восторг. Было очевидно, что он верил в свой план до последнего и положил на его алтарь колоссальные силы.
Но, увы, великий замысел рассыпался в прах. Впрочем, он изначально был обречен на провал.
В конце концов, Епископ всегда оставался лишь жалкой пешкой, которую Игра Национальной Судьбы использовала ради массового штампования изваяний Кровавого Ангела…