Глава 123: «Подуровень Собора (11)»
174. Игра «Национальная судьба» Кажется, я стал NPC
Вскоре Линь Цинму перевел все своё внимание на крошечный листок, росший на одной из ветвей этих черно-багряных терний.
Он казался крошечным не потому, что уступал в размерах обычным листьям из реального мира, а лишь в сравнении с толщиной самой терновой плети.
Линь Цинму не понимал, почему этот листок так непреодолимо притягивает его. Сначала он лишь мимоходом бросил на него взгляд, но теперь никак не мог оторвать глаз.
У вещи, способной столь непреодолимо приковывать к себе внимание, могли быть лишь две природы: она была либо чистым злом, либо абсолютным, запредельным кошмаром.
Почуяв неладное, Линь Цинму изо всех сил прикусил язык. Вспышка резкой боли помогла ему наконец отвести глаза.
— Спокойно… спокойно…
Линь Цинму потер лицо руками и тряхнул головой.
Образ того листка все ещё стоял у него перед глазами, а в глубине души настойчиво всплывала мысль: «Взгляни ещё разок, всего один разок».
Он глубоко вздохнул, силой воли заглушил эти странные мысли и поспешил прочь от гигантской терновой плети.
Чем дальше он шёл, тем громче стучало его сердце. Кровь с бешеной скоростью неслась по венам. Линь Цинму в муках схватился за грудь.
— Утомленный путник, выпей отвара…
В тот момент, когда силы почти оставили его и перед глазами поплыли чёрные круги, в его сознании неожиданно раздался этот голос.
После всех пережитых кошмаров у Линь Цинму уже выработался настоящий посттравматический синдром на любые голоса в голове, поэтому он мгновенно подобрался и насторожился.
Из-за мощного выброса адреналина юноша на миг забыл о боли. Он широко раскрыл глаза и принялся дико озираться по сторонам.
И тут он заметил, что рядом с ним буквально из ниоткуда возник маленький столик, словно сплетенный из тех самых черно-багряных терний. На нём стояла небольшая чаша.
Внутри плескался похожий на кровь «отвар».
Но Линь Цинму сразу понял: заваренные в чаше «листья терновника» не имели ничего общего с обычными — это были те самые листья, что приковали его взгляд на терновой плети.
— Пусть пьет кто хочет! Я, Линь Цинму, скорее умру от жажды, скорее сгину прямо здесь, спрыгнув вниз, но не выпью из твоей чаши ни капли!
При виде багрового, словно кровь, «отвара» к горлу Линь Цинму подкатила тошнота. Он поспешно отступил на несколько шагов назад, брезгливо поморщился и зажал ладонью рот и нос.
К счастью, после заваривания листья терновника утратили свою непреодолимую притягательность.
Но даже после этого голос в голове Линь Цинму больше не прозвучал, погрузившись в молчание.
Это привело юношу в замешательство: он совершенно не понимал, что делать дальше.
Когда действие адреналина пошло на спад, а боль в бешено колотящемся сердце и готовых лопнуть сосудах вернулась с новой силой, его растерянность и тревога только возросли.
— Да это просто издевательство! — Взмолился он. — Дайте хоть какую-то зацепку! Или мне самому её из пальца высосать?!
Задыхаясь и прижимая руку к бешено стучащему сердцу, Линь Цинму продолжал сыпать проклятиями, как вдруг его осенило. Он взволнованно пробормотал:
— Точно! Я же могу строить любые догадки! Ведь только что я просто высказал предположение, основанное на уликах, и тут же открыл правило! Почему бы не попробовать снова?!
Больше Линь Цинму не сомневался — промедление в его состоянии действительно было смерти подобно.
Он принялся выпаливать все, что приходило в голову:
— Выпьешь этот отвар — и сразу умрешь!
Пространство никак не отреагировало.
— Если выпить отвар, превратишься в чернокамень!
Снова тишина.
Зрители в прямом эфире были поражены изобретательностью Линь Цинму. Большинство из них даже представить не могли, что из ситуации можно выкрутиться подобным образом:
«У Линь Цинму потрясающая приспособляемость! Надо же было так быстро сообразить, как выйти из тупика. Окажись я на его месте, наверное, уже впал бы в отчаяние и просто ждал смерти…» — IP: Страна Звезд и Полос.
«Конечно он силен, не будь он таким изворотливым, давно бы уже погиб — как тогда, в тех шахтах». — IP: Страна Кленового Листа.
«Но меня беспокоит другое: а что, если его слепые догадки приведут к ужасным последствиям? (рыдает)» — IP: Страна Цзючжоу.
«Да ну, вряд ли. Это бы означало, что у него вообще нет шансов на спасение. Игра Национальной Судьбы не стала бы заходить так далеко… Это же всего лишь двухзвездочный инстанс… (дрожит)» — IP: Британия.
«Приятель сверху, с чего ты вообще взял, что Игре Национальной Судьбы есть дело до справедливости? Она хоть раз поступала по-человечески?» — IP: Страна Пирамид.
Тем временем Линь Цинму строчил предположениями как из пулемета, не останавливаясь ни на секунду и выпаливая все подряд без тени сомнения.
Этот метод казался совершенно абсурдным — чистой воды пальцем в небо — однако, перебрав больше сотни вариантов, Линь Цинму действительно наткнулся на работающее правило:
[Правило седьмое: выпив этот «отвар», вы сможете покинуть подуровень Собора, но последствия — на ваш собственный страх и риск.]
Поначалу, услышав первую половину правила, Линь Цинму едва не подпрыгнул от радости и готов был закричать от восторга. Однако последние слова — «на ваш собственный страх и риск» — подействовали на него как ушат холодной воды, мгновенно погасив всю радость.
Седьмое правило прямо предупреждало о последствиях, так что Линь Цинму не был настолько безрассудным, чтобы без оглядки броситься пить этот «отвар».
Он не питал иллюзий, будто окажется тем самым единственным на миллион счастливчиком, для которого эти последствия обернутся чем-то хорошим.
Поморщившись, Линь Цинму вздохнул и уныло продолжил свою лотерею.
И следующее открытое им правило с пугающей точностью подтвердило опасения одного из зрителей в чате:
[Правило четвертое: при попытке угадать правила наугад за каждую ошибку у толкователя отнимается один день жизни.]
Услышав это, Линь Цинму чуть не лишился чувств от злости. Его и без того бешено колотящееся сердце от такого потрясения готово было выпрыгнуть из груди.
— Ладно, ладно, всего один день… не так уж и много…
Но что он мог поделать? У него не было сокрушительной силы Лю Бая, способного менять любые не устраивавшие его обстоятельства по собственному щелчку пальцев.
Ему оставалось лишь безропотно сносить удары судьбы и пытаться утешить себя, пусть даже это и отдавало обреченностью.