Глава 122: «Подуровень Собора (10)»
174. Игра «Национальная судьба» Кажется, я стал NPC
— Ого, сам открыл правило? Как замечательно… да черта с два!
Должно быть, из-за того, что Линь Цинму слишком долго не мог продвинуться вперёд или сделать хоть какое-то открытие, стоило странному голосу зазвучать и объявить об успешно обнаруженном правиле, как юноша почувствовал странный, необъяснимый прилив радости.
Разумеется, он тут же спохватился, и его мимолетный восторг мгновенно рухнул на самое дно.
— Мне что, самому придётся искать правила? — Пробормотал он. — А если здесь есть такие, которые карают мгновенной смертью, а я о них ни сном ни духом?
Линь Цинму чувствовал во всём теле слабость, но продолжал лихорадочно ворчать под нос, надеясь хоть так сбросить давившее на плечи колоссальное напряжение.
Зрители в прямом эфире из-за цензурной мозаики Игры Национальной Судьбы не могли видеть здешние пейзажи, но они отчетливо слышали и голос Линь Цинму, и жуткие звуки тех странных тварей.
Поэтому, сопоставив крупицы информации и строя догадки, они вполне успешно восстановили картину происходящего в инстансе:
«Мамочки, правила здесь не даются заранее, их нужно открывать самому? Полный бред!» — IP: Страна Цзючжоу
«Обещания Игры Национальной Судьбы — сплошное вранье! Говорили же, что это двухзвездочный инстанс, а в итоге подсунули вот это?» — IP: Британия
«Пока известно лишь одно правило. А что, если Линь Цинму случайно нарушит какое-нибудь смертельное правило? Что тогда делать?» — IP: Полярная страна
«Я только читаю ваши комменты, а у меня уже холодный пот по спине течет. Даже представить страшно, под каким колоссальным давлением сейчас находится Линь Цинму!» — IP: Страна Звезд и Полос
«Но главная проблема в том, что толку от открытого правила немного, ведь он до сих пор не знает, что за чертовщина скрывается в этом багровом тумане». — IP: Страна Кленового Листа
Линь Цинму позволил себе минутную слабость, а затем глубоко вздохнул и принялся лихорадочно повторять про себя:
«Ради старшего брата, ради матери…»
Когда тело и разум оказываются на грани полного краха, именно светлая вера в душе дарует последние силы.
Линь Цинму, словно самый преданный паломник, закрыл глаза, сложил ладони вместе у лба и замер, шепча эти слова в течение минуты.
Когда он снова открыл глаза, в них не осталось и следа прежнего отчаяния или надлома — лишь непоколебимая решимость.
Руки больше не дрожали, колени не подкашивались, и бледность сошла с лица.
Если бы Лю Бай увидел сейчас эти метаморфозы Линь Цинму, он наверняка воскликнул бы:
«Активировать резервный источник питания!»
Сейчас разум Линь Цинму полностью отсек все внешние раздражители. Он принялся быстро прокручивать в голове, словно киноленту, все события с момента своего входа в инстанс.
Вскоре он догадался, что же за объекты скрывались в багровом тумане.
Линь Цинму уверенно улыбнулся. Он указал пальцем на скрытый багровой дымкой силуэт у истока терний и произнёс:
— Божественная плоть Богини Света.
Стоило ему произнести эти слова, как Линь Цинму показалось, будто гигантское облако густого багрового тумана слегка рассеялось.
Затем Линь Цинму развернулся и, указав пальцем на другую возвышающуюся до самых небес фигуру, объявил:
— Изваяние Кровавого Ангела.
Как и в прошлый раз, после его слов густой багровый туман немного рассеялся.
Логика его рассуждений была предельно проста.
Во-первых, перед началом Лю Бай показывал ему ту самую брошюру, найденную в шахтах Блэкстоун. Там было четко написано: «На Её теле были взращены порочные плоды».
Поэтому Линь Цинму сразу же осмелился предположить, что эти жуткие черно-красные тернии и есть упомянутые «порочные плоды».
Во-вторых, изваяние Кровавого Ангела.
Когда Линь Цинму только открыл дверь маленькой кроваво-красной ячейки, прозвучавший голос предупредил его, что это место — «подуровень Собора».
Если сопоставить это с заданием инстанса, которое в самом начале выдала Игра Национальной Судьбы, то там чёрным по белому говорилось: цель миссии — вернуть изваяние Кровавого Ангела, находящееся в Соборе.
Однако когда Линь Цинму обыскивал Собор, он не нашел ни единой зацепки, указывающей на это изваяние Кровавого Ангела.
Ни рисунка, ни строчки текста.
Отсюда следовал единственный вывод: изваяние Кровавого Ангела находится здесь, на подуровне Собора.
К тому же в брошюре упоминалось, что предназначение изваяния Кровавого Ангела — объединять остатки божественной мощи и жизненной силы в Божественной плоти Богини Света, превращая их в питательную среду для насыщения тех самых «порочных плодов».
Следовательно, присутствие изваяния Кровавого Ангела подтверждало, что с другой стороны высится именно Божественная плоть Богини Света.
На самом деле эта логическая цепочка была не такой уж и сложной. Многие внимательные зрители тоже мгновенно все поняли и принялись строчить в чате объяснения.
Больше не колеблясь, Линь Цинму повернулся в сторону Божественной плоти Богини Света и побежал.
Пробежав на пределе возможностей около трех-четырех минут, он оказался у подножия укутанной багровым туманом Божественной плоти Богини Света, которая уходила вершиной в небеса.
— Что-то здесь не так, — почувствовав неладное, пробормотал он. — Как я мог добежать так быстро? Я думал, придётся бежать минут десять…
Это показалось ему странным, но раздумывать было некогда, и он списал все на «особенности» этого искаженного места.
Сделав глубокий вдох, Линь Цинму медленно шагнул в густой багровый туман.
Оказавшись внутри тумана, он почувствовал, как кровь в жилах буквально закипает. На руках вздулись вены. Будь у него зеркало, он бы увидел, что его глаза налились кровью и покрылись густой сеткой лопнувших сосудов.
Тук-тук-тук! Из-за бешеного ускорения кровотока сердце Линь Цинму застучало так быстро и сильно, словно по нему колотили барабанными палочками, отчего юноше стало очень дурно.
С трудом подавляя накатывающую дурноту, он продолжил пробираться сквозь багровый туман, видимость в котором не превышала пары метров.
Сейчас Линь Цинму надеялся лишь на одно: успеть найти хоть какие-то зацепки до того, как его сосуды лопнут от бешеного давления.
Пройдя ещё около двадцати-тридцати метров, он внезапно наткнулся на преградившую путь черно-красную терновую плеть толщиной с бочку.
Окажись здесь Лю Бай, он бы сразу узнал эти очертания: редкие листья, росшие на этой гигантской плети, были теми самыми листьями терновника, из которых Епископ заваривал ему чай.
Но Линь Цинму об этом не догадывался. Он осторожно подошел ближе к терновой плети и принялся внимательно её рассматривать.