Глава 112: «Епископ, почему вы плачете? (3)»
174. Игра «Национальная судьба» Кажется, я стал NPC
Внутри собора тем временем разгорались нешуточные страсти: благородные господа бушевали, и их гневные крики в адрес Епископа становились всё громче.
— Хватит пустых слов! — Крикнул кто-то. — Если вам нечего скрывать, впустите нас внутрь!
Линь Цинму, обожавший подливать масла в огонь, не упустил возможности и снова принялся подстрекать дворян.
— Вот-вот! — Подхватил он. — Заладили: «не брал, не брал»… Раз так, позвольте нам обыскать всё внутри!
Стоило Линь Цинму выкрикнуть это, как толпа аристократов дружно взревела, настойчиво требуя пропустить их в исповедальню.
От злости у Епископа заскрежетали зубы. В любой другой день он без колебаний позволил бы им войти в исповедальню, но только не сегодня.
Поняв, что словами толпу не унять, священник поспешно подозвал храмовую стражу. Тяжело вооруженные воины в начищенных до блеска доспехах преградили путь к исповедальне. От их сурового и грозного вида разъяренные дворяне мигом поостыли, и к ним вернулась капля благоразумия.
Заметив, что обстановка немного разрядилась, Епископ мысленно выдохнул. Подавив неистовое желание перерезать глотки всем этим наглецам, посмевшим оскорблять его, он вымучил подобие улыбки и примирительно произнёс:
— Господа, сегодня День Божественного Явления. Прошу вас, не устраивайте смуту в святой обители. Обещаю, уже завтра вы сможете осмотреть здесь каждый уголок!
Услышав это, многие дворяне заметно смягчились. Они согласно закивали, явно готовые согласиться на предложение священника.
Ведь для местных жителей День Божественного Явления был священным праздником, во время которого любые беспорядки считались тягчайшим святотатством.
Заметив, что толпа готова пойти на попятную, Линь Цинму поспешил вмешаться и истошно завопил:
— Не верьте этому старому лису! — Надрывался он. — Стоит нам отвернуться, как он под покровом ночи вывезет все наши деньги, скрывая следы хищений!
Язык у Линь Цинму был подвешен отменно. У него не было ни единого доказательства вины Епископа, однако он преподнес всё так, будто факт преступления уже доказан, умело ввернув слово «хищения».
Собравшиеся вновь зашумели и согласно закивали, соглашаясь с его доводами.
На этот раз Епископ лично увидел и услышал, кто именно мутит воду. Смерив Линь Цинму испепеляющим взглядом, он попытался вывести заговорщиков на чистую воду:
— Не слушайте его! — Закричал Епископ. — Этот негодяй повязан с Графом!
Священник сказал чистую правду, но для дворян, не знавших подоплеки их вражды, это прозвучало довольно нелепо и невпопад.
— Какая разница, с кем он повязан! — Сердито выкрикнул один из аристократов. — Какое отношение его дружба с Графом имеет к тому, что вы разворовали наши пожертвования?!
Поняв, что дело принимает скверный оборот, Епископ попытался оправдаться, но его в очередной — бог знает какой по счету — раз бесцеремонно перебили.
— Ах ты старый лис! — Снова подал голос Линь Цинму. — На воре и шапка горит! Что же вы постоянно переводите стрелки и боитесь ответить прямо?!
Парень окончательно разошелся, без тени страха осыпая священника насмешками.
Епископ оцепенел. За всю свою жизнь ему не доводилось сталкиваться с настолько беспардонными противниками. Наглая, абсурдная демагогия этой парочки начисто лишила его дара речи.
Оказавшись в тупике, он заставил себя проглотить обиду. Сейчас главным было утихомирить благородную публику, а со всем остальным можно разобраться и позже.
— Раз так, выставьте своих людей у всех входов и выходов! — Предложил Епископ, едва сдерживая дрожь в голосе. — Тогда вы лично убедитесь, что из собора ничего не выносят!
Но Линь Цинму мгновенно уцепился за слабое место в его словах:
— Да откуда нам знать, нет ли в вашей исповедальне потайного подземного хода?! — Проорал он. — Нет уж, мы требуем войти прямо сейчас!
Лю Бай с искренним восхищением наблюдал за этим представлением одного актера и мысленно аплодировал напарнику.
В этом инстансе Линь Цинму превзошел сам себя. Его помощь оказалась неоценимой.
Епископ окончательно потерял самообладание. Ему уже было плевать, как его дальнейшие действия скажутся на великом плане, — сейчас им двигало лишь одно неистовое желание прекратить этот кошмар.
Заметив перемену в лице противника, зоркий Лю Бай сразу понял, что священник готов сорваться и пойти ва-банк. И он решил нанести по его гордости последний, сокрушительный удар.
То ли от бессильной ярости, то ли от обиды в уголках глаз Епископа заблестела влага. Сомнений не было — старик едва не плакал.
Ухватившись за эту деталь, Лю Бай тут же пошёл в атаку:
— Епископ, почему вы плачете? — С притворной жалостью протянул он. — Неужели после кражи стольких пожертвований вас наконец-то замучила совесть? Ну же, не убивайтесь так! Вам нужно всего лишь во всём признаться. Уверяю, из уважения к нашей старой дружбе я лично позабочусь о том, чтобы вас наказали по всей строгости закона!
Лицо Лю Бая так и лучилось благородством — вылитый герой кинофильма, взывающий к остаткам разума злодея.
И всё бы ничего, вот только Епископ никаких денег не крал, да и обещание «наказать по всей строгости» мало походило на дружескую услугу.
— Да пошёл ты к черту! Не воровал я ваши проклятые пожертвования! — Взревел священник.
Разум Епископа, и без того балансировавший на грани безумия, окончательно помутился от этих слов. Словно пороховая бочка, к которой поднесли фитиль, он взорвался бранью, напрочь позабыв о приличиях и достоинстве, подобающих сверхчеловеку.
Дворяне опешили от столь отборного мата. Последние крохи уважения, которые они ещё питали к служителю культа, испарились без следа.
— Свод законов Блэкстоуна гласит: в стенах собора строго запрещено шуметь и нарушать покой! — Истошно завопил он.
Епископ кричал в настоящей истерике. Но стоило его голосу затихнуть, как все присутствующие, за исключением Лю Бая, с ужасом обнаружили, что не могут вымолвить ни слова. Люди испуганно переглядывались, широко раскрыв глаза от нахлынувшего страха.
Лю Бай мгновенно сообразил, что в дело вмешалась Сила Закона, исходящая от древней плиты. Не теряя ни секунды, он задействовал созданное им правило:
«Граф имеет исключительное право толкования вышеуказанных законов».
— Законы Блэкстоуна действительно запрещают пустой шум, но эти достойные люди лишь отстаивают свои законные права! — Громко провозгласил Лю Бай.
Едва он договорил, невидимые оковы спали, и к несчастным вернулся дар речи. Едва обретя голос, перепуганные до смерти аристократы принялись тыкать пальцами в священника и в панике голосить:
— Епископ не человек! Он чудовище!
Обезумевший от гнева Епископ даже не взглянул в сторону визжащей толпы. Он во все глаза смотрел на Лю Бая, силясь осознать произошедшее.
— Как… как ты умудрился обойти Силу Закона?! — Выдавил он пораженно.
Лю Бай лишь пренебрежительно хмыкнул, даже не удостоив священника взглядом.
— Да потому что помыслы господина Графа чисты, и его деяния угодны самой Богине Света! — Проорал из толпы Линь Цинму. — Не то что твои грязные делишки, старый ты лис!
В ярости Епископ метнулся к Линь Цинму и замахнулся, явно вознамерившись прикончить наглого юнца на месте.
Но Лю Бай среагировал мгновенно. Он властно выкрикнул:
— Законами Блэкстоуна строжайше запрещено распускать руки и совершать убийства!