Глава 108: «Больной на голову»
174. Игра «Национальная судьба» Кажется, я стал NPC
В ту ночь, хотя Линь Цинму только-только оправился от тяжелых ран, каждая клеточка его тела буквально умоляла об отдыхе и сне.
Но Линь Цинму не мог сомкнуть глаз. Завтра наступал День Божественного Явления — день решающей битвы. И хотя у страны Цзючжоу имелось право на одну ошибку — если Избранник небес погибал в инстансе, страна не несла наказания, а сам он благополучно возвращался на Голубую планету, — этот шанс был слишком ценным, и Линь Цинму не хотел тратить его на себя.
Он долго ворочался с боку на бок. Время перевалило за час ночи, а сон так и не пришёл. Изнывая от грызущей тревоги, юноша наконец сдался, поднялся с постели и решил начертить ещё несколько свитков печати, надеясь, что монотонная работа поможет ему забыться.
К его удивлению, эффект оказался прямо противоположным: чем больше свитков он создавал, тем яснее становился разум.
Линь Цинму со вздохом посмотрел на разложенную перед ним стопку свежих свитков печати.
— Эх, если бы в школьные годы я так же бодрился, решая задачи… — вздохнул он.
Крохи сонливости, которые он с таким трудом наскреб, окончательно улетучились. Линь Цинму отложил кисть, бессильно откинулся на спинку стула и уставился в окно.
В ночном небе над горизонтом то и дело пробегала рябь помех, похожая на телевизионный шум. К этому зрелищу он уже давно привык.
Но на этот раз рябь не прекращалась неестественно долго — помехи дрожали в небе добрых полминуты.
Линь Цинму мгновенно помрачнел. Он опустил левую руку и коснулся прислоненного к стулу стаббера — лишь почувствовав холодный металл оружия, он немного успокоился.
Горько усмехнувшись, юноша пробормотал под нос:
— Похоже, буря уже на пороге…
Так, в тисках тревоги и страха, прошла вся ночь. Лишь около пяти часов утра ему удалось ненадолго провалиться в тревожное забытье.
Лю Бай же, напротив, вел себя как ни в чём не бывало — спал без задних ног и ел с отменным аппетитом.
В присланном из собора приглашении значилось время: девять часов утра. Бумага служила пропуском, по которому можно было беспрепятственно пройти внутрь.
Владелец приглашения имел право провести с собой троих слуг, но Лю Бай не собирался набирать свиту. Случись заварушка, лишние люди только путались бы под ногами.
Линь Цинму он взял по двум причинам. Во-первых, его собственный навык «Сияние Звёзд» раскрывался в полную силу только рядом с ним. Во-вторых, Лю Бай высоко ценил то, как юноша проявлял себя в этом инстансе.
Кто знает, вдруг благодаря какому-нибудь счастливому стечению обстоятельств парень снова выдаст невероятный финт, который невозможно будет повторить?
За завтраком Лю Бай с безмолвным вздохом наблюдал за спутником. Линь Цинму сидел с отсутствующим взглядом и раз за разом безуспешно тыкал вилкой в тарелку, пытаясь подцепить хоть кусочек еды.
Лю Бай понимал, что парень испытывает колоссальное давление, но смотреть, как тот не справляется даже с завтраком, было невыносимо.
Аппетит пропал и у самого Лю Бая. Промокнув губы салфеткой, он велел подавать экипаж.
Вскоре они остановились у ворот собора. Лю Бай отпустил кучера, приказав ему возвращаться в резиденцию лорда.
Подойдя к дверям, Лю Бай полез в карман за приглашением, но храмовники на входе сразу узнали его. Они даже не взглянули на бумагу — синхронно отступили в стороны, низко поклонились и приглашающим жестом указали на проход.
Внутри собора, прямо посреди зала, возвышался деревянный помост, наспех сооруженный к Дню Божественного Явления. На нём во весь рост стоял Епископ.
Лицо священнослужителя так и пыхало здоровым румянцем, а на губах играла самодовольная улыбка — казалось, он предвкушает великое торжество.
— О, Граф пожаловал, — поприветствовал его Епископ.
Заметив Лю Бая, он помахал ему рукой и поприветствовал тоном, сочащимся легкой издевкой. Было очевидно, что недавняя шутка Лю Бая в исповедальне до сих пор не давала ему покипеть от злости.
Лю Бай не снизошел до ответа и лишь едва заметно кивнул.
Видя такое пренебрежение, Епископ едва сдержал гнев — уголок его рта нервно дёрнулся. Однако, дабы не сорвать великий план в последний момент, он подавил раздражение и загнал его поглубже.
— Ба, да это же тот самый юный рыцарь, что прибыл в Блэкстоун ради закалки?
Епископ спустился по боковой лестнице помоста и неторопливо подошел к гостям, буравя взглядом Линь Цинму.
За те дни, что юноша провел в инстансе, шпионы Епископа успели собрать о нём подробные сведения, так что узнать заезжего гостя священнику не составило никакого труда.
Линь Цинму бросил на него быстрый взгляд и невольно отступил на шаг. Ему претила сама мысль о разговоре с этим человеком, чье лицо буквально кричало о коварстве и лжи.
Уголок губ Епископа дёрнулся ещё сильнее. Ему казалось, что эти двое прилюдно вытирают об него ноги.
Сделав глубокий вдох, клирик нацепил дежурную слащавую улыбку и без лишних предисловий попытался вбить между ними клин.
— Насколько я знаю, у вас, молодой человек, нет приглашения, — вкрадчиво начал он. — Вы ведь прошли вместе с Графом?
Линь Цинму не понимал, к чему клонит хитрый старик, но совсем проигнорировать вопрос духовного лица было бы верхом неблаговоспитанности, а потому он после секундного колебания кивнул.
Епископ тут же перешел на елейный, заговорщический полушепот:
— Но я прекрасно помню, — Епископ прищурился, точно змея перед броском, и сделал особое, ядовитое ударение на последнем слове, — что в наших пригласительных билетах четко указано: гость имеет право провести в собор не более трех… слуг.
Епископ прекрасно знал психологию столичных рыцарей. Эти выскочки мнили себя пупами земли, были горды до безумия и ни за что не согласились бы добровольно переступить порог храма на правах безродной прислуги.
«Граф наверняка скрыл от него эту деталь», — злорадно подумал Епископ.
Каким бы незначительным ни был титул рыцаря по сравнению с графским достоинством, уязвленная гордость сделает своё дело. Стоит юноше осознать, что его привели сюда как лакея, между ним и Графом неизбежно пробежит чёрная кошка, а то и вовсе дойдет до открытого разрыва.
Вот только старый интриган не учел одного: перед ним стоял вовсе не тот рыцарь, которого он себе воображал.
Линь Цинму озадаченно уставился на Епископа, искренне не понимая, к чему тот клонит. Старик нес какую-то несусветную чушь — казалось, у него просто поехала крыша. Похлопав глазами, юноша ответил:
— Ну так мы и не превысили лимит. Нас ведь всего двое, вместе со мной…
Услышав это, Епископ вытаращил глаза. Теперь уже он сам усомнился в душевном здоровье собеседника. Как у благородного рыцаря может напрочь отсутствовать сословная гордость?!
Ситуация сложилась патовая: Линь Цинму считал, что у Епископа не все дома, а Епископ был абсолютно уверен в слабоумии Линь Цинму.