Глава 98. Как угодить обеим?
Было почти шесть вечера, когда Ху Си и две его спутницы вернулись в родную деревню. Туристы в тематическом парке уже почти все разошлись.
Ху Си сразу заметил дедушку Вана в чайном саду.
— Дедушка Ван!
— А, Сяо Си и две старшие сестрички вернулись, — выпрямился старик и, кряхтя, схватился за поясницу. — Ох-хо-хо…
Ху Си поспешил к нему на помощь:
— Что случилось, дедушка Ван?
Старик вздохнул:
— Каждый день режу тут кур, каждый день улыбаюсь… Спина ломит, поясница болит, а дни тянутся так медленно. Говорил я Дуну, что больше не могу, пусть найдёт мне замену. А он ни в какую! Говорит, я должен думать о благе всей деревни. У меня теперь даже выходных нет. Только и надеюсь, что дождь пойдёт, тогда хоть кур резать не придётся. Эх…
Раньше он называл его старостой Цзя, дядюшкой Дуном, а теперь просто «Дун». Было очевидно, что точить нож ему осточертело.
Две старшекурсницы видели, как раньше дедушка Ван обожал своё занятие, но теперь, когда это превратилось в ежедневную рутину, от него за версту разило обязаловкой.
А ведь известно: любое хобби, стоит ему приобрести этот дух обязаловки, превращается в каторгу.
Жаль было старика. В его-то годы каждый день работать живой декорацией — точить нож, резать кур и развлекать девчонок.
— Дедушка Ван, я понимаю, как вам тяжело, — сказал Ху Си. — Я поговорю с дядюшкой Дуном, может, придумаем, как сохранить парк, не теряя при этом поток туристов.
— Только не говори, что это я жаловался.
— Знаю. Давайте я вас домой провожу.
— Да идите, у меня ещё двадцать минут до конца смены. Буду дальше точить нож, резать кур и зловеще улыбаться.
С этими словами дедушка Ван снова сел на своё место и принялся за работу.
Троице стало по-настоящему жаль старика. Эта рутина была невыносима. Слишком ужасно.
Подойдя к родовому храму Цзя, они увидели трёхколёсный грузовичок, с которого сгружали с десяток коробок.
— Дядюшка Дун, принимай товар!
— Иду-у!
Дядюшка Дун, одетый в чёрный френч и очки, был почти точной копией своего прототипа из сериала.
Выйдя, он тут же увидел Ху Си и его спутниц.
— О, Сяо Си, и двух старших сестричек привёз! Проходите, присаживайтесь.
— Мы не надолго, скоро уезжать, — ответил Ху Си. — Что это за товар?
— Благовония, — сказал дядюка Дун. — На неделю хватит. Завтра расход будет большой.
— Дядюшка, вы ведь каждый день кланяетесь, зажигаете благовония, потом звоните по телефону и произносите реплики… Наверное, устаёте не меньше дедушки Вана?
— Нет-нет, я совсем не устаю! Мне очень нравится эта работа. Э-э… простите, эта фраза в последнее время стала моей присказкой.
— Ну, раз нравится, это хорошо. Но некоторые жители уже не выдерживают. К тому же, как только ажиотаж вокруг парка спадёт, посетителей станет меньше. Надо подумать, как ещё можно прорекламировать нашу деревню.
— Хорошо, я тебя слушаю, — дядюшка Дун похлопал Ху Си по плечу. Он безоговорочно ему доверял.
— Мы тогда пошли.
Попрощавшись, троица направилась в сторону храма предков.
Чжан Нинси, покачивая маленькой нефритовой подвеской на поясе своего платья в старинном стиле, спросила:
— Уже неплохо, что удалось так долго поддерживать интерес. Чтобы двигаться дальше, нужна новая зацепка. Ты уже что-нибудь придумал?
— Так быстро не получится, я же не небожитель. Надо подумать.
Ху Си ускорил шаг и, подойдя к храму, хлопнул по плечу своего кузена:
— Третий брат!
— Вернулись, — кузен бросил недоеденный хлеб на землю. — И две старшие сестрички тоже.
— Привет, третий брат! — вежливо поздоровались Чжан Нинси и Лу Мэйна.
— Привет-привет.
В голосе кузена слышалась неприкрытая зависть.
— Проходите внутрь.
Судя по его тону, он всё ещё был одинок.
Ничего не поделаешь, одиноким псам вход в храм предков был воспрещён.
— Хорошо, третий брат, мы пошли.
Ху Си повёл девушек внутрь.
Кузен пнул пробегавшего мимо пса по кличке Дахуан.
— А ну пошёл отсюда! — затем он поднял свой хлеб и продолжил есть. Не пропадать же добру.
Внутри храма их тут же окружили родственники из клана Ху, принявшись расспрашивать о том о сём. Ху Си теперь был гордостью клана, человеком, удостоенным отдельной страницы в родословной.
Родители Ху Си, увидев, что сын и вправду привёз обеих девушек, растерялись, не зная, что и делать.
— Здравствуйте, дядя, — Чжан Нинси подошла к отцу Ху Си и протянула подарок. — Это небольшой сувенир для вас, пожалуйста, примите.
— Ну что ты, не стоило беспокоиться, — отец Ху Си с улыбкой взял подарок, но почувствовал, что девушка не отпускает его.
— Дядя, — тихо спросила Чжан Нинси, — я слышала, я вам не нравлюсь?
Пффф!
Отец Ху Си чуть кровью не закашлялся от испуга.
Он никак не ожидал от этой девушки такой прямолинейности.
Разве о таком говорят вслух?
Честно говоря, отцу Ху Си больше нравилась Лу Мэйна, но сказать «ты мне не нравишься» он не мог. А вдруг в будущем сын выберет в жёны именно Чжан Нинси?
И станет она его невесткой.
И будет потом попрекать: «Свёкор, а ведь я вам раньше совсем не нравилась, вам та, другая, Лу Мэйна, нравилась, да?». После такого свёкру останется только головой об стену биться.
А что, если на старости лет сын перестанет обо мне заботиться, а невестка возьмёт да и отключит мне кислородный аппарат?
Нужно думать о будущем.
Отец Ху Си покосился на сына, который сидел в стороне, лузгал семечки и с интересом наблюдал за сценой. Взгляд Ху Си ясно говорил: «Посмотрим, как вы, парочка, выкрутитесь. Сами же сказали привезти обеих».
Паника отца длилась всего секунду. В следующее мгновение он уже был само спокойствие.
— Ты мне действительно не нравишься.
Лицо Чжан Нинси помрачнело.
— Почему?
— Потому что свёкру не положено любить свою невестку!
Ху Си выплюнул чай, который пил. Красава! Шесть, шесть, шесть…
Это был, пожалуй, единственный идеальный способ объяснить, почему ему «не нравится» Чжан Нинси.
— Хе-хе-хе… — Чжан Нинси прикрыла рот рукой и рассмеялась. Такой ответ её более чем устроил. Ведь он назвал её невесткой.
Она отпустила подарок. Отец Ху Си принял его, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
«Сынок, сколько раз я тебе говорил, не ищи себе жену со слишком сильным характером. Ты посмотри на них, одна другой краше! Взять хотя бы эту Чжан Нинси — в одной руке топор, в другой гаечный ключ. Если ты её обидишь, то отправишься на тот свет раньше меня».
С другой стороны было не лучше.
Мать Ху Си приняла подарок от Лу Мэйны, но та тоже не отпустила его. Вместо этого она обняла её за плечи и повела в безлюдный угол двора.
Мать Ху Си, полностью под её контролем, паниковала.
— Тётушка, — сказала Лу Мэйна, — я к вам со всей душой, приезжаю в ваш дом, помогаю готовить, забочусь о вас, а вы меня не любите? Вам нравится та, с топором?
Мать Ху Си, как и её муж, не ожидала такой прямоты.
— Мэйна, я не говорила, что не люблю тебя.
— Не говорили? Тогда зачем вы её позвали?
Процессор в голове у матери Ху Си вот-вот должен был сгореть.
— Да, свекровь тебя не любит!
— Вы поче… — начала было Лу Мэйна, но тут до неё дошло обращение «свекровь». Она тут же мило улыбнулась. — Тогда с этого дня вы моя крёстная мама. А когда мы с вашим сыном поженимся, слово «крёстная» можно будет убрать.
Едва она договорила, как её слова услышала подслушивавшая сзади Чжан Нинси. Она тут же крикнула отцу Ху Си:
— Крёстный папа!
— Ты… — Лу Мэйна задохнулась от возмущения.
Чжан Нинси лишь фыркнула.
Ну вот и всё. Маски сброшены.
Ничего не попишешь, такой выдающийся парень, как Ху Си, нужен был обеим.
Ху Си показал родителям большой палец. «Ну вы даёте! Чтобы спасти свои шкуры, родного сына продали. Оба боитесь за свои кислородные трубки на старости лет, да? Поэтому и решили никого не обижать».
У входа.
Старший дядя Ху Си, увидев эту сцену, набросился на своего сына:
— Смотри, открой глаза и смотри! Видишь, какой популярностью пользуется Сяо Си? Девушки сами к нему в дом приходят, борются за него! А ты? Где твоя девушка?
Терпение кузена лопнуло. Его постоянно попрекали отсутствием девушки.
— Пап, ты когда-нибудь закончишь? Ещё раз скажешь про девушку — на старости лет я тебе кислородный аппарат отключу, понял?
— Ах ты, паршивец!
Дядя схватил палку и погнался за сыном.
Третий брат, жуя хлеб, бросился наутёк, напоминая в этот момент известного комика.