Глава 140. Маленький Усик жертвует собой ради искусства
— Младший, не бойся, — Сюй Фаньжо похлопала его по плечу. — Твои одногруппницы не могут правильно нарисовать мужскую мускулатуру. Не мог бы ты побыть натурщиком? У тебя ведь хорошая фигура.
— Вы хотите, чтобы я разделся и позировал?
— Ты же не хочешь, чтобы у твоих одногруппниц были плохие оценки, правда?
Ху Си посмотрел на жалобные лица Ван Юэ и Чжоу Цинъяо.
— Ху Си, мы правда очень хотим учиться. Пусть мы и не достигнем твоего уровня, но мы не можем отставать от всей группы.
— Это всё из-за тебя! Я с тобой в одной группе, ты представляешь, какое это давление? Каждый раз, когда я приезжаю домой, все родственники, узнав, что я учусь с Маленьким Усиком, думают, что я тоже гений.
— Ты как тень, от которой не избавиться. Пожалуйста, помоги нам.
Две студентки низко поклонились.
Ху Си был в шоке.
Я, Маленький Усик, буду натурщиком?
Не в каком-то там клубе.
А тем самым натурщиком, который раздевается перед художниками.
— Ладно, я согласен. Одногруппники должны помогать друг другу. Мы все художники. Я разденусь для вас, вы разденетесь для меня — это и есть взаимопомощь. Когда мне нужно будет нарисовать женское тело, вы будете моими натурщицами.
— Угу, угу, — не задумываясь, закивали они.
— Хорошо, я согласен.
— Ура! — две девушки подпрыгнули от радости.
Искусство священно. В глазах художника нет ничего пошлого, только искусство. Всё ради искусства.
Ху Си смирился.
— Вы двое рисуйте, а я выйду. Когда закончите, позовёте, — сказала Сюй Фаньжо.
«Мы останемся вдвоём?»
Девушки внезапно почувствовали себя неуверенно.
— Старшая, постойте! — Ван Юэ схватила Сюй Фаньжо за руку. — Может, ты тоже порисуешь с нами? Мы бы заодно и поучились у тебя.
— Нет, я не буду.
— Рисуй, — сказал Ху Си. — Такой шанс выпадает раз в десять тысяч лет. Младший жертвует собой ради искусства, а ты, старшая, не упускай возможность. Я разрешаю тебе запечатлеть моё идеальное тело.
«Надо же, кто-то ещё и просит девушек его нарисовать. Чего бояться? Я ведь не маленький! Пусть полюбуются!»
— Хорошо, я буду рисовать, — согласилась Сюй Фаньжо.
Они заперли дверь, расставили мольберты и начали точить карандаши.
Дзынь-дзынь-дзынь… На телефон поступил видеозвонок.
Это был групповой звонок от Чжан Нинси и Лу Мэйны.
Ху Си, невозмутимо раздеваясь, ответил.
На экране появились два лица. Увидев, что Ху Си снимает одежду, а за его спиной в том же купе сидят Сюй Фаньжо и ещё две девушки, они остолбенели.
— Ху Си, что ты делаешь? — спросила Лу Мэйна.
— Позирую им для рисунка.
— Что-что?
— Ну, то есть, разденусь догола, чтобы они меня нарисовали.
Две старшекурсницы потеряли дар речи.
— Зачем тебе раздеваться перед ними?
— А что такого? Студенты-медики тренируются делать уколы друг на друге, а мы, художники, тренируемся рисовать, позируя друг другу.
— Друг другу? То есть, они тоже будут раздеваться?
Старшекурсницы были в полном шоке.
— Что вы имеете в виду? — возмутился Ху Си. — Это искусство! Вся западная живопись полна обнажённых тел. Это искусство, а не какая-то пошлость. Для нас, художников, позировать друг другу — это нормально. Не думайте о плохом.
Эх…
Опять это прикрытие — «я же художник»!
Настоящее убежище для разврата!
Не согласиться?
Тогда они окажутся двумя ничего не понимающими дурочками, ведь речь идёт об искусстве.
Согласиться?
Но позволить своему парню раздеваться догола перед другими девушками — это как-то смахивает на измену.
Что тут скажешь?
Пришлось согласиться.
— Ладно, рисуйте.
— Какие вы у меня понимающие, старшие! Пока, я пошёл раздеваться.
Завершив звонок, Ху Си снял рубашку и штаны, оставшись в одних боксерах с принтом из мультика «Син-тян».
— Ха-ха-ха! Син-тян! Великий и ужасный Маленький Усик носит такие милые трусы?
— Ещё раз засмеётесь, и я не буду позировать. Мои девушки и так были против.
— Ладно, ладно, не смеёмся.
Ху Си одним движением стянул с себя и боксеры.
— Ай!
Три девушки тут же перестали смеяться и отвернулись.
— Ты зачем их снял?
— А что, натурщики не раздеваются догола? — недоумённо спросил Ху Си.
— Мы же рисуем мускулатуру, а не обнажённое тело! — смущённо и сердито сказала Сюй Фаньжо.
— А что ж вы раньше не сказали? Я тут так переволновался.
Ху Си поспешно потянулся за трусами.
— Не надо! — остановила его Ван Юэ и, покраснев, добавила: — Раз уж снял, может, так и порисуем?
Сюй Фаньжо и Чжоу Цинъяо уставились на Ван Юэ.
«Похоже, ей очень хочется порисовать, а?»
— Это уже другая цена, — сказал Ху Си. — Придётся доплатить!
Динь! На телефон Ху Си пришло уведомление. Ван Юэ перевела ему 10 юаней
— Чего?! Десять юаней?
— Больше нет. Будешь позировать или нет?
— Ладно, ладно. Раз уж вы всё равно бесплатно насмотрелись, так хоть десятку заработаю. Рисуйте.
Ху Си принял позу статуи Давида.
Три девушки, немного поколебавшись, смущённо и краснея, повернулись к нему.
Хотя поза и была как у Давида, но в сравнении с Ху Си, сам Давид казался скорее «Давидиком».
К тому же, Ху Си был чертовски красив!
Как тут было не покраснеть трём невинным девушкам?
— Чего смотрите? Рисуйте! — поторопил их Ху Си.
Девушки поспешно схватили карандаши и начали быстро набрасывать линии на бумаге.
Но когда дело дошло до «Давида» в исполнении Ху Си, у двух одногруппниц рука дрогнула.
— Старшая, мы никогда такого не рисовали. Как это делать?
Сюй Фаньжо и сама не знала, как подступиться. Пытаясь сохранить профессиональный вид, она начала объяснять младшим:
— Ну… нужно внимательно рассмотреть детали, а потом рисовать.
— А-а…
Две студентки уставились на «детали».
Щёки их горели всё ярче. Глядя на самодовольное выражение лица Ху Си, они поняли — стыд ему неведом. Он был горд и доволен собой.
— Девчонки, может, мне подойти поближе, чтобы вам было лучше видно?
— Не надо!
Они, то и дело поглядывая на натуру, продолжали рисовать.
Ху Си заметил, что Сюй Фаньжо работает очень сосредоточенно, и заглянул ей через плечо.
— Ого! Как здорово получается! Старшая, ты, наверное, часто такое рисуешь, раз так похоже выходит?
— Нет!
— Ни разу не рисовала, а так похоже? Ты гений! Самородок! Врождённый талант!
Пфф…
Две одногруппницы хихикнули.
В его словах явно слышалась насмешка.
— Стой ровно, — огрызнулась Сюй Фаньжо, — а то сфотографирую и выложу в университетскую сеть.
Ху Си тут же замер в позе.
Три девушки продолжили рисовать. По мере того, как они погружались в работу, их смущение сменилось сосредоточенностью.
В конце концов, они были профессиональными художницами и с уважением относились к модели, которая жертвовала собой ради искусства.
Рисование обнажённой натуры — священное искусство.
Но даже самое священное искусство требует равноценного обмена.
«Маленький Усик вошёл в игру, пожертвовав собой ради искусства. Теперь и вам троим не уйти. Сегодня вы тоже пожертвуете собой, чтобы Маленький Усик смог нарисовать вас во всех деталях!»