Глава 27. Божественное Заклятие Золотого Света
Когда Фэн Сяо покинул аптеку, солнце уже стояло в зените. Перекусив на скорую руку, он заглянул в хозяйственный магазин, где приобрел огромный котел, и только после этого направился к своей съемной квартире. В его нынешнем жилище из подходящей тары был разве что старый железный таз, а варить в нем серьезные снадобья — сомнительное удовольствие.
Вернувшись в свою каморку, Фэн Сяо первым первым делом наложил простейшую печать на яшму Лю Бэня, а затем принялся за дело. Разведя огонь под котлом, он приступил к работе.
Сначала он изготовил партию Закаляющей Тело Жидкости для собственных нужд, и только после этого занялся лекарством для Ван Сяояна.
— Пилюля Земного Пламени, — негромко произнес он название рецепта.
Это была пилюля стихии огня, описанная в Фармацевтическом Кодексе. Как и Пилюля Ясного Сердца и Сосредоточенного Духа, она относилась к первому рангу. В процессе её создания требовалось поглотить энергию жара, объединив её с теплотой самих трав, доведя смесь до критической точки, почти до взрыва. Затем наступал самый ответственный момент: нужно было использовать «холодные» компоненты для стабилизации, направляя их с помощью духовной энергии.
По сложности изготовления она на порядок превосходила Пилюлю Ясного Сердца.
Сумерки начали сгущаться над городом, когда Фэн Сяо, просидевший у котла полдня, наконец открыл глаза и снял крышку. На дне сияли две ярко-алые жемчужины — готовые пилюли.
Краткий отдых, и Фэн Сяо снова отправился в путь. Время поджимало: завтра ему предстояла встреча с дочерью секретаря горкома и визит в Цзиньлинский университет. К тому же, временная печать на яшме была лишь полумерой — сегодня ночью ему предстояло разобраться с этим проклятым камнем всерьез.
В аптеке Ван Чжунмяо не оказалось — старик куда-то ушел. За прилавком откровенно скучал один Ван Сяоян. Увидев Фэн Сяо, он удивленно вскинул брови:
— Опять ты? Забыл чего-то? Трав не хватило?
— Вовсе нет. Твоё лекарство готово, — Фэн Сяо протянул ему Пилюли Земного Пламени. — Одну примешь сегодня на ночь. Вторую — ровно через неделю. После этого холод должен уйти навсегда.
Ван Сяоян принял пилюли. От них исходило ощутимое, почти живое тепло. Его лицо выражало смесь восторга и глубокой признательности. Он и подумать не мог, что Фэн Сяо так ответственно отнесется к его беде: взял травы днем, а уже вечером принес готовое спасение.
— Слушай, — голос Сяояна дрогнул от волнения, — поможет оно или нет, но с этого дня ты для меня — старший брат Сяо.
— Хе-хе, — Фэн Сяо лишь улыбнулся в ответ. — А где твой наставник?
— Ушел куда-то сразу после твоего дневного визита. Весь такой таинственный, слова из него не вытянешь, — Сяоян развел руками.
— Понятно. Ну, не забудь принять лекарство. У меня еще дела.
Фэн Сяо не стал задерживаться и поспешил обратно в свое подземелье. Оказавшись в тесной комнатушке площадью едва ли в десять квадратов, он недовольно поморщился. Теперь, когда у него появились кое-какие деньги, нужно было срочно искать приличное жилье. В этой конуре было невозможно развернуться, не говоря уже о серьезных практиках.
Но сначала — яшма.
Фэн Сяо достал подвеску. Камень отозвался ледяным холодом, от которого, казалось, коченела сама душа. Багровые прожилки внутри яшмы на фоне вечерних теней выглядели одновременно прекрасно и зловеще.
Дневная очистка духовной энергией лишь слегка приглушила её нрав. Этого было недостаточно. Призрачная яшма такой силы была подобна мине замедленного действия: одно неверное движение, и она потянет за собой и его самого.
Фэн Сяо перебирал в памяти печати и массивы, но все они требовали колоссальных затрат сил и времени. Он не хотел жертвовать целым месяцем прогресса в культивации ради этого камня.
— Что ж, придется использовать талисман, — с сожалением вздохнул он. — Жаль такую вещицу...
Талисманы прекрасно справлялись со злой аурой, но в данном случае произойдет столкновение двух сил. Яшма не выдержит и разрушится, а вместе с ней исчезнет и вся та накопленная духовная энергия, которая в ней содержалась. Камень был по-настоящему ценным, просто попал к нему не вовремя. Будь Фэн Сяо чуть сильнее, он бы просто поглотил эту мощь, не боясь скверны.
— Не знаю, зародилось ли в тебе подобие сознания, но не вини меня. Ты сама погубила слишком многих, — прошептал Фэн Сяо.
Его лицо мгновенно стало суровым и сосредоточенным. Он глубоко вздохнул и начал нараспев произносить слова древней силы:
— Небо и Земля — таинственный исток. В мириадах энергий — корень основ. Через бесконечные кальпы пройдя, яви мне мощь божественных сил!
— Золотой Свет, явись! — выкрикнул он.
Фэн Сяо до крови прикусил палец. Из раны выступила алая капля, и в тот же миг в комнате вспыхнул ослепительный золотой блеск. Его руки замелькали в сложном плетении, и прямо в воздухе начали материализоваться сияющие символы. Эти знаки, сотканные из чистейшей духовной энергии, камнем рухнули на яшму, придавливая её к столу.
Это было Божественное Заклятие Золотого Света, описанное в «Книге Талисманов» — одном из четырех великих канонов Великого Мира Тяньянь, наряду с «Трактатом Массивов», «Хрониками Оружия» и «Фармацевтическим Кодексом». Если бы кто-то из практиков его родного мира увидел это, он бы обезумел от жадности. «Книга Талисманов» считалась утраченной в веках, лишь величайшие секты хранили разрозненные страницы, но Фэн Сяо владел ею целиком.
Когда заклятие завершилось, Фэн Сяо почудилось, будто из недр камня донесся полный муки, нечеловеческий вопль. Крик оборвался так же внезапно, как и начался. Из яшмы повалил густой черный дым, который тут же рассеялся в воздухе.
— Ого! Она уцелела? — удивился Фэн Сяо.
По всем законам, после столь грубого подавления яшма должна была померкнуть или покрыться трещинами. Однако камень, напротив, засиял еще ярче, словно очистившись от вековой грязи. Даже Фэн Сяо не мог с ходу найти объяснение этому феномену.
Он нахмурился, разглядывая подвеску, и в этот момент почувствовал, как чья-то ледяная ладонь медленно и тяжело опустилась ему на плечо.