Глава 124. Родительское собрание
— Папа, а ты можешь научить Сяосяо боевым искусствам? — Ван Сяосяо умильно захлопала своими огромными, словно у куклы, глазами, в которых так и читалась хитринка.
— Давай, когда ты еще немного подрастешь, — Фэн Сяо на мгновение опешил.
Он вовсе не противился её желанию, но девочка была слишком мала, а её самоконтроль — слишком слаб. Если духовная энергия войдет в неокрепшее тело и он не сможет её удержать, плоть может просто не выдержать и разорваться. Обладай он сейчас своим могуществом из прошлой жизни, он бы без труда укрепил её кости и очистил меридианы, но нынешних сил для такого ювелирного вмешательства пока не хватало.
— Ну ладно... — Сяосяо разочарованно опустила голову, и её плечи поникли.
Видя это, Фэн Сяо почувствовал неловкость. Только что он так эффектно проявил силу, а теперь, столкнувшись с невинной просьбой дочери, чувствовал себя так, будто получил звонкую пощечину от самой жизни. Внезапно в его голове мелькнула мысль: «Путь истинного бессмертия ей пока не по зубам, но как насчет древних боевых искусств? Обычная закалка тела ей не повредит».
Нужно будет связаться со Старейшиной Ли и узнать, можно ли раздобыть какую-нибудь стоящую технику для развития внутренней энергии гу-у.
— Пришли! Вот моя группа! — Сяосяо вдруг звонко выкрикнула, указывая пальчиком на одну из дверей.
Фэн Сяо заглянул внутрь. Класс уже гудел, как потревоженный улей. Помещение было битком забито: в основном родители с детьми, реже — бабушки и дедушки. Недолго думая, Фэн Сяо, крепко прижимая к себе Сяосяо, прошел вперед и по-хозяйски занял одно из свободных мест в первом ряду.
Минуло около десяти минут. Комната площадью около шестидесяти квадратных метров заполнилась до предела. Людей набилось столько, что некоторым пришлось подпирать стены — стульев на всех не хватило. Глядя на это столпотворение, Фэн Сяо мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Стоять всё собрание было бы как минимум неудобно, да и Сяосяо могла бы расстроиться, посчитав, что они чем-то хуже других.
В этот момент к его столу подошла воспитательница. Она требовательно постучала по столешнице, привлекая внимание.
— Учитель, что-то случилось? — Фэн Сяо вежливо улыбнулся.
В душе он уже предвкушал похвалу. «Наверняка Сяосяо — лучшая в группе! — самодовольно подумал он. — Раз учительница подошла именно ко мне, значит, дочка радует её успехами и примерным поведением».
— Вы отец Ван Сяосяо, верно? — сухо произнесла женщина. — Будьте любезны, освободите это место.
— Простите? — Фэн Сяо оторопел. — С какой стати?
Он недоуменно огляделся. Может, это место зарезервировано для другого педагога? Но ведь это родительское собрание, а не открытый урок для комиссии.
Воспитательница недовольно нахмурилась. Её явно раздражало, что этот человек не понимает очевидных вещей.
— Господин, вы, кажется, впервые на нашем собрании? — спросила она с плохо скрываемым пренебрежением.
— Допустим, — кивнул Фэн Сяо. — Неужели здесь действуют какие-то особые правила?
— Тогда всё ясно, — женщина многозначительно кивнула, не удосужившись ничего объяснять. Она развернулась, взошла на подиум и громко хлопнула в ладоши, призывая аудиторию к тишине. — Сегодня в нашем Международном детском саду «Тяньхун» проходит ежемесячное родительское собрание. Мы специально выбрали субботу, чтобы увидеть здесь именно пап и мам, а не бабушек с дедушками.
Она бросила косой, неодобрительный взгляд на нескольких пожилых людей в зале, после чего продолжила:
— Те, кто посещал нас раньше, знают порядки нашего заведения. Но, судя по всему, сегодня среди нас есть новички, которые не понимают, куда попали. Поэтому я повторю правила еще раз.
На этих словах она в упор посмотрела на Фэн Сяо.
— В нашем классе места распределяются строго в соответствии с семейным статусом и благосостоянием. Те, чей капитал превышает миллиард юаней, занимают передние ряды. Те, у кого более ста миллионов — садятся позади них. Что же касается тех, чей достаток ниже ста миллионов... поищите свободные места в конце. Если их нет — слушайте стоя.
Голос учительницы звучал обыденно, будто она зачитывала прогноз погоды, а не объявляла о вопиющей дискриминации.