Глава 100. Семья Шан
Услышав нарастающий гул и крики толпы, Фэн Сяо нахмурился и перестал препираться с Хуху.
Он перевёл взгляд на источник шума. На втором этаже располагался просторный зал, буквально заваленный глыбами маоляо. Необработанные камни теснились во всех углах, а людей здесь оказалось ничуть не меньше, чем на первом этаже. Атмосфера была куда более наэлектризованной и шумной.
«Похоже, любителей рискнуть в надежде на куш куда больше, чем тех, кто предпочитает покупать уже готовые изделия», — невольно подумал Фэн Сяо.
Он направился к толпе, желая выяснить причину переполоха. Судя по такому оживлению, неужели кто-то сумел вырезать из камня нечто по-настоящему ценное?
Однако стоило ему растолкать зевак и заглянуть в центр круга, как его брови сошлись на переносице. Прямо на полу, с совершенно раздавленным и опустошённым видом, сидел Ли Сяоцян. Его губы дрожали, а из горла вырывался едва слышный шепот:
— Как же так… Это конец. Мне конец.
Перед ним высилась гора уже распиленных маоляо. Но это были лишь бесполезные обломки — грязные, серые камни, в которых не оказалось ни капли драгоценного нефрита.
Напротив Ли Сяоцяна стоял молодой человек лет двадцати семи — двадцати восьми. Облачённый в белоснежные длинные одежды, он так и лучился самодовольством. Рядом с ним замер старик в чёрном френче «чжуншань». Несмотря на свои шестьдесят с лишним лет, он выглядел на редкость бодрым и полным сил. Одного взгляда Фэн Сяо хватило, чтобы понять: перед ним опытный боец.
Более того, этот старик по уровню силы ничуть не уступал Старейшине Ли!
«Что происходит? — мелькнула тревожная мысль. — Откуда внезапно взялось столько практиков боевых искусств Жёлтого ранга?»
— Ну что, продолжим состязание? — с приторной улыбкой поинтересовался молодой человек. — Ты ведь уже проиграл мне целый миллиард.
— Юноша, умей проявлять милосердие, когда это возможно, — не выдержал Шангуань Шу, стоявший рядом. — К чему эти крайности?
Распорядитель хмурился. Он пришёл сюда вместе с Ли Сяоцяном, и теперь, когда ситуация приняла такой оборот, он просто не знал, как будет объясняться перед его семьёй. Главная проблема заключалась в том, что он и представить не мог, насколько этот незнакомец окажется искусен в выборе камней. Почти в каждом маоляо, который тот выбирал, обнаруживался нефрит, причём самого высокого качества.
И в таком положении Ли Сяоцян посмел биться с ним об заклад!
— Распорядитель Шангуань, вы в корне неправы! — Молодой человек лишь усмехнулся, ничуть не смутившись. — Я пришёл сюда просто развлечься. К тому же этот парень сам не пожелал признать поражение. Разве я в этом виноват?
Его улыбка была вежливой, но в ней сквозило полное безразличие к авторитету Нефритовой торговой ассоциации. Сила этой организации была велика, но и сам он был не из робкого десятка. Шангуань Шу изменился в лице и промолчал. Ситуация была патовой: незнакомец выигрывал честно, без капли жульничества, полагаясь лишь на своё мастерство. И как представитель организаторов, Шангуань Шу не мог грубо вмешаться, иначе это нанесло бы непоправимый урон репутации выставки-аукциона нефрита.
— Я больше не буду играть, — медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом, проговорил Ли Сяоцян. Его сердце обливалось кровью. — Я найду способ вернуть тебе этот миллиард.
Огромная сумма улетела в трубу в мгновение ока. Но кого винить, если он сам в азарте потерял голову? Его мастерство просто оказалось не того уровня.
— Идёт. Я знаю, что твой отец — акционер Банка Байшан, так что не сомневаюсь в твоей платёжеспособности, — небрежно бросил юноша. Миллиард достался ему так легко, будто он просто поднял монетку с земли. Судя по его лицу, эти деньги для него ровным счётом ничего не значили.
— Тебе нужна расписка? — мрачно спросил Ли Сяоцян.
Старший брат доверил ему расписку на четыреста миллионов, а он умудрился не только спустить её, но и залезть в долги ещё на шестьсот миллионов. Отец, узнав об этом, наверняка просто взорвётся от ярости.
— Не стоит! — Юноша пренебрежительно махнул рукой. — Я верю, что во всём Китае нет человека, который осмелился бы задолжать семье Шан и не вернуть долг.
Когда он произнёс фамилию «Шан», на его лице на миг проступило выражение истинного владычества и непоколебимой уверенности.